Цитаты из книги Oathbringer

All his life they’d done that. No, Renarin. That’s not for you. You can’t do that. You’re not well, Renarin. Be reasonable, Renarin.

He’d always been reasonable. He’d always listened. It felt wonderful and terrifying at once to know that nobody did that today. The spanreeds continued their scratching, moving on their own, oblivious to the moment.

“I will protect those I hate. Even … even if the one I hate most … is … myself.”

“I wasn’t seeking answers. I felt that I had those already. Plenty, in multitude, from a thousand different sources. I wasn’t seeking ‘myself.’ This is a platitude that people have ascribed to me, and I find the phrase lacks meaning.

“In truth, by leaving, I was seeking only one thing.

“A journey.”

The question,’ she replied, ‘is not whether you will love, hurt, dream, and die. It is what you will love, why you will hurt, when you will dream, and how you will die. This is your choice. You cannot pick the destination, only the path.

“I wish I could see one [play],” Pattern said. “I could understand people … mmmm … through the lies they want to be told.”

Глупых клятв не существует. Все они - то, что отличает людей и истинных спренов от животных и низших спренов. Знак разума, свободной воли и выбора.

Общее количество глупцов на планете приблизительно совпадает с её населением. Плюс один.
                                       Шут

Life is changing. We will all feel alone because of this, yes?

But those were the very soul of art. If you could explain something perfectly, then you’d never need art.

“I wish I could see one,” Pattern said. “I could understand people … mmmm … through the lies they want to be told.”

Он получил два письма, в которых Тара рассказывала о жизни в городке под названием Склеп Скорби. Он кому-то заплатил, чтобы их прочитали.
Каладин так и не ответил. Потому что был дураком и не понимал. Потому что мужчины делают ошибки, когда они молоды и сердиты.
Потому что она была права.

Опыт показывал, что солдаты мало времени занимались «солдатскими» делами. Вместо этого они тратили уйму времени на ходьбу и ожидание или — в его случае — выслушивание криков из-за того, что он ходил или ждал не там, где надо.

— Признайся, тебе же все это нравится.
— Я нервничаю, как новобранец в первый день на войне, — признался Ватах. — Руки дрожат, вздрагиваю от каждого шороха. И меня тошнит!
— Видишь? — сказала Шаллан. — Забавно.

... Непозволительно, чтобы люди считали ее силой за троном.

"Вы не можете бояться осколочного клинка. Вы не можете бояться светлоглазого всадника. Они сперва убивают страхом, и только потом – мечом. Не сдавайте позиции".

He wasn’t too bad, though he didn’t seem to care what she actually said, so long as it prompted him to keep talking.

“Sorry,” Veil said, grabbing a sack of grain. “That woman’s head is a frightening place.” “Well, I did say that Nananav is notoriously difficult.” Yeah, Veil thought. But I was talking about Shallan.

“Well!” said Palona, hands on hips as she regarded Sadeas’s corpse. “I guess that’s one problem solved!”

Everyone in the room turned toward her.

“What?” she said. “Don’t tell me you weren’t all thinking it.”