Цитаты из книги Мир, который сгинул

Чесночная колбаса осталась только у французов. Их солдатские пайки наполовину состояли из нее – странной, вяленной на ветру, сушенной на морозе, обогащенной витаминами, пастеризованной колбасы со столетним сроком годности. При желании ее можно использовать как спасательный жилет, лыжи, растопку (из оболочки выходит отличный фитиль), можно до смерти забить ею врага или строить из нее укрепления. Я даже слышал, что, если в правильных пропорциях соединить ее с уксусом и известными продуктами человеческой жизнедеятельности, выйдет неплохая взрывчатка.

Нет, я не получу от них посылку с тортом, какую в прошлом году они собрали для настоящих мужчин; во-первых, я не заслужил, а во-вторых, война идет в такой нелепой глуши, что торт просто испортится, пока его доставят (по причине отсутствия стержня в теперешних почтальонах), ну а в-третьих (раньше всем хватало и двух причин, ведь у людей был стержень), потому что с тортами на этой войне уже произошло несколько заминок, в частности, из-за подрывающих боевой дух надписей. На некоторых тортах было выведено «Скучаю», на других – «Дурацкая война», а на одном особенно радикальном кексе значилось: «Пешка в руках окопавшихся душегубов, восстань!» Последнюю надпись я видел собственными глазами, когда для сохранения военной дисциплины генерал Копсен велел мне уничтожить кекс самым гуманным и тайным образом.

В 1966-м «Паназиатская Финансовая Группа Прогрессивных Инвестиционных Банков» – следуя Программе Развития, начатой в том же году с целью избавить мир от нищеты с помощью крупномасштабного капитализма, – предоставила Аддэ-Катиру ссуду. Любопытно, что ссуды у них никто не просил. Деньги так и лежали на счете, привлекая к себе внимание мировой общественности. Образовавшийся долг, как ни странно, привлек к себе еще больше внимания. В 1986-м, когда пришла пора гасить ссуду, к первоначальной, и без того огромной сумме прибавилось еще несколько десятков миллионов долларов. Аддэ-Катир призвали к ответу.

Продавец заверяет меня, что нитки изготовлены из тончайших детских волос и мягчайшей шерсти ангорских кроликов. Я вздыхаю. Значит, дело в материи. Какая жалость. Нет-нет, хлопок очищают малые дети, которых заставляют каждый час мыть и увлажнять руки, чтобы сохранить нежность волокон. Конечно, они стирают пальцы в кровь, но благодаря строгой диете эта кровь содержит особые химикаты, придающие ткани восхитительную мягкость. Затем ее отстирывают минеральным моющим средством с алмазной крошкой и слюной девственниц – они сообщают готовой рубашке особый блеск и делают ее прочной, как броневой нейлон.

Быть овцой в зоне боевых действий очень неприятно. Вернее, здесь неприятно быть кем угодно, но овцы в большинстве своем туповаты, обделены стратегическим и индивидуальным мышлением. Они решают проблемы экспериментальными и подчас ошибочными способами. Овцы блуждают, а блуждать по минным полям вредно для здоровья. Когда на мине подрывается первый член стада, остальные овцы автоматически бросаются врассыпную, дабы сбить с толку хищника, и это, естественно, уносит еще несколько жизней. Раздается характерный БУМ-фррр-шмяк – именно с таким звуком овца средних размеров взлетает в воздух и частично рассеивается в атмосфере, а самый крупный кусок падает на землю в полужидком состоянии. Звук (или сопутствующее ему обстоятельство) еще больше огорчает остальных овец, и лишь после того, как существенная часть стада орошает поле, они понимают, что безопаснее всего дать задний ход. Но к этому времени они, увы, начисто забыли, откуда пришли, и свистопляска начинается заново. БУМ.