Двор крыльев и погибели

Если хочешь найти виновника всего, что случилось, загляни в ближайшее зеркало.

– Помни: ты – волчица. Тебя нельзя посадить в клетку.

• До сих пор я ни о чем в жизни не жалел. А сейчас жалею... - Каждое слово давалось ему с трудом. - Жалею, что у нас с тобой не осталось времени, чтобы побыть вместе. А мне, Неста, так хотелось провести его с тобой.

Малыши много не понимают и потому не боятся.

Я тебе не наврала. Я просто... не сообщила о своих намерениях.

Опасности всегда разнообразят путешествие. Они предпочтительнее скуки.

– Неста не просто победила смерть. Неста ее обокрала.

Любая царапина подрывает твои силы и делает уязвимой.

Война могла пощадить тело, но она неизменно калечила и меняла душу и фэйца, и человека.

Порою и пятисот лет недостаточно, чтобы изменить сознание.

Он вовсе тебя не терял. Скорее он натравил тебя на нас.

Из-за спины короля вышла Элайна. Обеими руками она втолкнула Правдорубец ему в шею по самый эфес.

— Не смей трогать мою сестру, — прорычала Элайна королю в ухо.

Привычка жертвовать собой была неотъемлемой чертой его характера. Он сжился с нею, как с руками, ногами и крыльями. Эта готовность приходить на помощь, защищать. Но прежде рядом с ним не было меня. А я не соглашусь на его жертву, пока не исчерпаю все свои возможности.

— Нет того, с чем бы мы не справились, — сказала она на прощание Несте, добавив дерзкую улыбку.

— Потому что ты равна мне, — сказал он. — Ты права: когда мы на виду, важно показывать единство. Но не менее важно быть честными и говорить друг другу правду, когда мы вдвоем или среди своих.

— Я хочу, чтобы вначале моя истинная пара сообщила, где его носило. Тогда он получит свои ласки.

Рис осторожно прикусил мне пальцы.

— Красивая, но жестокая женщина, — вздохнул он.

«Думаешь, ты ведешь свою игру? Ты даже не догадываешься, что каждый выбор, сделанный тобой минувшим вечером и этим утром, были лишь ступеньками. И толкала тебя к этим ступенькам я».

— Риз вынашивал такие замыслы, от которых даже у меня волосы вставали дыбом и замирало сердце, — проворчал Кассиан. — Так что его мнение — не образец рассудительности

Он всегда оставлял за мной право выбора, подчеркивая, что это не его милость, а мое право, данное от рождения