Колдуны и империя

Киссур впервые видел воинов, которые одеваются на войну как на работу, а не как на пир

все в истории ойкумены знало расцвет и закат: и право, и ученость, и свобода: одно только оружие совершенствовалось и совершенствовалось. И что самое страшное оружие изобретают самые мирные народы.

В комнате пахло так, как пахнет, когда трое людей задумали в ней какую-то чрезвычайную гадость

Над горами начало трясти, – Киссур и не знал, что в небе столько ухабов.

– Передайте Доброму Совету, что сегодня он будет заседать в Зале Ста Полей. Я приведу в него государя, как утку на поводке, и он подпишет Конституцию.
– Это разобьет его сердце.
– Разбитое сердце лучше, чем отрубленная голова.

...стали жечь благовония и ставить понтонный мост. Но мост строили скорее по законам революционного энтузиазма, нежели по законам физики. От множества людей он подломился и стал тонуть.

Сочинить прошение и одному-то глупому чиновнику нелегко, а шестистам умным людям в шестьсот раз труднее.

У этого юноши глаза человека свободного, и понимающего свободу как право на убийство. Плохо перечить человеку с такими глазами.

Я не мог арестовать никого на основании его проповедей, потому что нельзя арестовывать людей, которые слушают проповедь о том, как делать добро! Я не мог арестовать никого на основании его дел, потому что он не создавал никаких тайных обществ! Он не учреждал ложные ритуалы, не совершал недозволенные церемонии, но вся провинция сидела у его ног! Он просто лгал моему народу! И как! Изо всех пророков, лгавших, будто они сошли с неба на землю, этот был единственный, кто лгал, что он этого не делал!

У этого человека была живая совесть, но ему каждый день приходилось отрезать от нее по кусочку.