Бродяги Дхармы

— Если растешь через страдание, то я к этому времени уже должен быть с дом.

Этот несчастный пацан на десять лет моложе меня, при нем я чувствую себя последним дураком, в эти последние годы пьянства и разочарования я забыл все идеалы и радости, что знал прежде, и плевать ему, что нет денег: ему не надо денег, ему нужны только этот рюкзак, пара целлофановых пакетиков сушеной пищи и хорошая пара обуви; и вот он уже уходит и наслаждается привилегиями миллионера в таком вот пейзаже.

... гора для меня - это Будда. Только подумай, сколько терпения, сотни тысяч лет она сидит здесь совершенно молча, и как бы молится за все живое в этом молчании, и только ждет, чтоб мы прекратили свою пустую возню.

Что в мире может быть серьезнее, чем идти по оленьей тропе к водопою?

Господи ты Боже мой, общительность — это всего лишь одна большая улыбка, а в улыбке нет ничего, кроме зубов, ах, если б я мог остаться здесь, наверху, отдыхать и быть добрым.

— Через пару недель я еду в Приморское Графство, — сказал Джафи. — Пройду сто раз вокруг Тамалпаиса, помогу очистить атмосферу и приучить местных духов к звуку сутры. Что скажешь на это, Алва?
— Я скажу, что это миленькая такая галлюцинация, но я ее все равно люблю.

"Спасибо тебе, хижина".

Но все же что может быть серьезнее, чем идти по следу оленей к водопою? — думал я

- Ага, чувак, знаешь, гора для меня-это Будда. Только подумай, столько терпения, сотни тысяч лет она сидит здесь совершенно молча, и как бы молится за все живое в этом молчании, и только ждёт, чтоб мы прекратили свою глупую возню.

Мир не так уж плох, пока в нем есть такие люди, как Джефи, – подумал я и обрадовался.

— Зачем ты порезала себе руки? Разве можно такое над собой творить?
— Потому что жить не хочу. Скоро будет новая великая полицейская революция.
— Нет, будет рюкзачная революция, – рассмеялся я

С уколом грусти я припомнил, как серьёзно Джафи всегда относился к еде, и пожелал, чтобы весь мир был столь же серьёзен насчет того же самого - вместо дурацких ракет, машин и взрывчатки: ведь то, что отпущено на еду, они по-любому тратят лишь на то, чтобы оторвать друг другу головы.

Рододендрон просветлен лишь наполовину, муравьи и пчелы - коммунисты, а трамваям скучно жить.

"Зазубренные обрывы всегда заснежены, леса в темных ущельях изрыгают туман, трава в конце июня только пробивается, а в начале августа листья уже опадают, и я вот здесь, летаю высоко, как торчок..."

• Как торчок!
• Это мой перевод, на самом деле он говорит: "Вот я здесь, высоко, как сенсуалист из города внизу", но я осовременил и облагородил.

...подарки его иногда оказывались побитым старьем, но изучали очарование полезности и грусти его дара.

...ты не представляешь себе, какая это честь - делать подарки другим.

О Господи, общительность — всего лишь широкая улыбка, а широкая улыбка — всего лишь зубы...

Хоть плоть и червива, обстоятельства существования довольно-таки славны.