Блакитний період де Дом'є-Сміта

Как бы спокойно, умно и благородно я ни научился жить, <…> я навек обречён бродить чужестранцем по саду, где растут одни эмалированные горшки <…> и где царит безглазый слепой деревянный идол — манекен, облачённый в дешёвый грыжевой бландаж.

Всю жизнь я коплю всякий хлам, не хуже какой-нибудь сороки-неврастенички..

Обычно явные истины познаются слишком поздно, но я понял, что основная разница между счастьем и радостью — это то, что счастье — твердое тело, а радость — жидкое.

Я всегда был уверен, что мышь, обжегшись искрой, летящей от фейерверка, хромает восвояси с готовым, безукоризненно продуманным планом, как убить кота.

...Как бы спокойно, умно и благородно я ни научился жить, все равно до самой смерти я навек обречен бродить чужестранцем по саду, где растут одни эмалированные горшки и подкладные судна и где царит безглазый слепой деревянный идол - манекен, облаченный в дешевый грыжевой бандаж. Непереносимая мысль - хорошо, что она мелькнула лишь на секунду.

Мне было 10 лет - возраст равнодушия, если не сказать, полного безразличия.