Hag-Seed

Благородные люди ничего не делают ради денег, у них просто есть деньги, что и позволяет им быть благородными.

«Поистине, человек, замышляющий мщение, сохраняет собственные свои раны открытыми, иначе они давно исцелились бы сами собой».

Френсис Бэкон «О мести»

– Я тебе не показывал негативные отзывы, – сказал Тони. – Их было немало. Я принес их с собой. Если хочешь, можешь почитать.
– За каким чертом ты их не показывал? – сказал Феликс. – Я не ребенок.
– Ты болезненно воспринимаешь разгромные отзывы, – ответил Тони. – Психуешь, срываешься на актеров. Что подрывает моральный дух.
– Я никогда не психую! – заорал Феликс.

Машина все-таки завелась, пусть и с третьего раза – ему необходимо купить подогрев для двигателя, – и Феликс едет во Флетчерскую исправительную колонию. Нечисть, духи, я иду, мысленно декламирует он. Вы готовы или нет? Он готов.

Он улыбается: это иллюзия улыбки. Притворство, игра, но кто об этом знает?

Это будет весьма театральный жест. Но зачем нужен театр, когда нет зрителей?

Феликс то ругал себя за слабоумие, что подвигло его на такое безнадежное предприятие, то поздравлял себя за решимость и проницательность. Он падал духом, потом воспарял, а затем падал снова.
Нормальная жизнь.

Как известно, излишняя самоуверенность до добра не доводит.

– Как все беспросветно, – говорит Анна-Мария.

Неприятности по работе случались и раньше. Случались даже скандалы, но его еще никогда не увольняли. Не отстраняли от должности. Не выгоняли. Не вышвыривали на улицу.

– Давай сразу к делу, – начал Феликс, как это было заведено. Он с отвращением покосился на красный галстук Тони, украшенный узором из чередующихся зайцев и черепах: попытка казаться оригинальным, кто бы сомневался.

Феликс. Он был на вершине своего могущества, и это ослепило его. В этом и таилась опасность, ведь с вершины есть лишь один путь: вниз.

В конце концов, все дороги приводят к смерти, так почему бы и не развлечься в пути?

Это театр... Искусство истинных иллюзий! Разумеется, там присутствуют травмирующие ситуации! Театр вызывает демонов ради того, чтобы их изгнать! Разве вы не читали древнегреческих авторов? Слово катарсис вам что-нибудь говорит?

– Кстати, а что Калибан будет делать, когда вырвется на свободу?
– Мы подумали, наверное, он будет мстить. Всем, кто обращался с ним плохо, – говорит Костыль. – Типа как Рэмбо. Отловит их по одному. Начнет со Стефано и Тринкуло.

Может быть, и не стоит во всем обвинять других. Может быть, надо начать с себя.

– Как любил говорить мой дядя, лучше быть везучим, чем богатым.
– Это не про меня. Я небогатый и невезучий, – говорит Гнутый Грифель со вздохом. Его слова вызывают смех, и ему это нравится.

Класс облегченно вздыхает: затеплился лучик надежды. Они любят, когда есть надежда. Но опять же, а кто не любит?

Змеиный Глаз играл злодея не в первый раз, и каждый раз играл мастерски. Всегда на грани комедии, но не скатываясь в комедию.