<Разговор о том, являются ли пришельцы демонами>
— Среди христиан нет недостатка в мстительности и жестокости, — заметил Грегор.
— Люди есть люди. «По плодам их узнаете их», а не по тому, как они себя называют. Внезапная милость может снизойти даже на самого ужасного человека.
...
— Вы имеете в виду Готфрида-Лоренца. Гроссвальд называл его вспыльчивым, а ныне он самый смирный из всех крэнков.
— Jа, — сказал Дитрих, посмотрев на него. — Jа. Я имел в виду такого, как Готфрид-Лоренц.
— Но я думаю, Гроссвальд не считает это большой заслугой. — Терезия была расстроена и встревожена.
— Нет, не считает, — ответил он. — Для него осторожность и прощение лишь слабость и глупость. Тот, за кем сила, пользуется ею; тот, у кого ее нет, подчиняется. Но я верю — всякий жаждет справедливости и сострадания, что бы ни было записано на «атомах его плоти». Мы спасли шестерых из них — может, семерых, но в отношении алхимика я не уверен.
— Справедливость и сострадание? — переспросил Грегор. — И то и другое разом? В этом-то и кроется загадка.
...
—Возможно, она <Терезия> не очень-то ошибается насчет демонов. Может, как сказал Иоахим, это испытание свыше. Но кого испытывают? Или мы направим их к смирению, или же они нас направят к отмщению? Зная людей, боюсь, более вероятно второе.
Ваша оценка
