Ничего, решительно ничего я не мог себе теперь представить. Всякий образ, который я себе рисовал, неудержимо распадался прежде, чем я мог сложить его в моем воображении.

Хоць і кажуць — разумны чалавек прадбачыць падзеі, але мне здаецца, што разумнейшы той, хто не спяшаецца і чакае ўсяго.

Он научил его жить в соответствии с циничными заповедями современного эстета - внешне благоухать подобно белоснежной лилии, а внутренне оставаться кровожадным стервятником.

Он одержимый, который тотчас становится недоверчивым, болезненно подозрительным к тому, кто имел неосторожность тронуть душевным участием его сердце, неизлечимо пораженное какой-то дьявольской червоточиной.

Гиллель, Гиллель, дай мне идти путем, которым идут все люди -- путем смерти",-- дико кричало все существо мое. <...>
Люди не идут никаким путем, ни путем жизни, ни путем смерти. Вихрь носит их, как солому. <...>
Не печалься: по мере того, как приходит знание, приходит и воспоминание. Знание и воспоминание -- одно и то же.

Знай, что человек, который посетил тебя и которого ты зовешь Големом, означает воскресение из мертвых внутри духа. Все на земле не что иное, как вечный символ в одеянии из праха. <...>
Кто пробудился тот уже не может умереть.

...Покойная жена Гиллеля тоже видела Голема лицом к лицу и почувствовала, подобно мне, что была в оцепенении, пока это загадочное существо держалось вблизи.
Она была вполне уверена в том, что это могла быть только ее собственная душа. Выйдя из тела, она стала на мгновение против нее и обликом чужого существа заглянула ей в лицо.
Несмотря на отчаянный ужас, овладевший ею тогда, она ни на секунду не потеряла уверенности в том, что тот другой мог быть только частицей ее собственного духа.

Умнее тот, кто просто ждет, готовый ко всему.

— Ожиданием чуда. Знакомо ли вам это? Нет? Тогда вы совсем, совсем бедный человек.

Конечно, он преступник. Но тот, кто находится в его шкуре и не делается преступником, должен быть пророком.

Этот мир существует только для того, чтобы мы думали о его гибели, тогда, только тогда начнется действительная жизнь.

Уродство же собственно настраивало меня даже сочувственно: он представлялся мне созданием, которому при его рождении сама природа с отвращением и с яростью наступила на лицо.

Так необычно смотрят мертвые предметы, когда они вдруг начинают шевелиться.

Так странно, когда ветер играет безжизненными вещами.

В любви надо отдавать не по долгу, а по доброй воле.

Есть такие люди, которые в состоянии вычислить, как длинной, невидимой, отравленной иглой можно сквозь стены, минуя камни, минуя золото, минуя бриллианты, попасть прямо в скрытую жилу жизни.

Вовсе не так легко оказывать помощь, как вы думаете, милый друг. Так было бы очень легко спасти мир.

Я испытывал отвращение к этому негодяю; он положительно плевал мне в лицо своей лестью.

«Кто же теперь моё Я?».

«.... мои мысли — меня одолели и покорили».