The Ring of Solomon

Тут старому волшебнику и конец пришел. Мы довольно много времени провели вместе, но имени его я так и не узнал. Однако я до сих пор вспоминаю о нем с нежностью. Глупый, жадный, бестолковый — и мертвый. Вот это идеальный хозяин!

Еще во дворце не рекомендовалось: драться, пожирать слуг, бегать по коридорам, браниться, рисовать непристойные картинки на стенах гарема, распространять по кухне дурные запахи и плеваться на ковры. Ну, по крайней мере, это то, за что влетало лично мне, — вероятно, были и другие запреты.

Если можно назвать планом беспорядочный набор бестолковых наблюдений и предположений, замешенных на панике, нерешительности и неведении, то это был вполне приличный план.

— Довольно, Бартимеус! — Соломон поджал губы. — Итак, во всем перечисленном ты, очевидно, виновен. Однако следует принять во внимание, что ты — раб, вынужденный выполнять чужую волю, и, откровенно говоря, невзирая на то, что я испытываю большое искушение тебя покарать, вины я за тобой не вижу.
Джинн шумно выдохнул.
— Правда? Ни фига себе! Вот это истинная мудрость, это я понимаю!

На самом деле интеллект и способности существа можно приблизительно оценить на основании того, сколько всего планов оно способно видеть, например: лучшие из джиннов — семь; фолиоты и высшие бесы — четыре; кошки — два; блохи, тараканы, люди, клопы и т. п. — один.

… мужество отчаяния всегда особенно впечатляюще смотрится со стороны.

Эти двое были настолько поглощены своей беседой, что не заметили бы меня, даже если бы я обернулся гламурным единорогом и вошел в спальню, звонко цокая копытцами.

Твой "восемнадцатый уровень посвящения" мне ни о чем не говорит. Откуда я знаю, может, это означает, что тебе наконец-то доверили чистить сортиры!

Ее охватили горе и стыд.
— Бартимеус! Извини… Мне так жаль…
— О, конечно, тогда все в порядке, — сказал юноша. — Легионы Иного Места вырвались на волю, на весь этот уголок Земли вот-вот обрушатся гибель и разрушение, на трон взошел Хаба Жестокий во всей своей кровавой славе, Бартимеуса Урукского в ближайшее время так или иначе ждет печальный конец — но, по крайней мере, ты соизволила извиниться! Это все меняет. А то я было подумал, что нынче выдался хреновый денек.

Послушай, я ношу в себе мудрость двух тысячелетий и то иногда промахиваюсь. Вот, например, встретив тебя в ущелье, я подумал было, что ты что-то из себя представляешь. Что ты обладаешь гибким, сильным умом… Видишь, как я ошибся?

От мгновенного перемещения всегда тошнит, — шепотом пояснил Бартимеус. — Она, однако, держится. Не собирается блевать где попало. Вот что значит порода и хорошее воспитание!

Типичная черта типичного ближневосточного деспота: им всем хочется быть круче тех, что жили до них.

У Соломона, похоже, была привычка никогда не повышать голоса и всегда говорить медленно и размеренно. Полезная черта для политика: это окутывало его аурой власти.

Единственная разница между тобой и мной в том, что я понимаю, что к чему. Я сознаю, что нахожусь в рабстве, и меня это бесит. Это дает мне хотя бы призрачную тень свободы. А у тебя и того нет.

Я коснулся плеча Боско передней лапкой.
   Боско удивленно хмыкнул и обернулся.
   И с этого началось ночное побоище в Иерусалиме.

Джинны вообще во многом похожи на людей: если обращаться с ними достаточно сурово и не давать им ни малейшей возможности причинить тебе зло, им можно найти немало полезных применений.

Однако кончилось тем, что смерть не пришла — вместо неё пришел Бартимеус.