Братья Стругацкие

Эту книгу нельзя назвать трудом, она маленькая, малоинформативная, постоянно ссылается на «Комментариях к пройденному», какая-то поверхностная. Но в моем случае это было то, что нужно. Авторы не зацикливаются на личной жизни писателей, очень быстро описывают юность, вовлеченность в войну, как ее пережили, кем работали, какие трудности встречали при советской власти. Как братьев гоняли из родной страны, не давали печататься, что именно не нравилось в их творчестве. Книга рассказывает, как Стругацкие вообще пришли к мысли писать, как организовывали писательский дуэт, чего пытались добиться. Каждую (не все конечно) книгу рассматривают отдельно, идя в хронологическом порядке. К чему стремились авторы, что хотели сказать, что им сказать не дали, почему они были так успешны. Эта книга ответила на многие мои вопросы, помогла посмотреть на творчество Стругацких с другой стороны, переварить непонятные мною книги и даже побудила перечитать некоторые.

Так вполне мог называться совместный диссер Прашкевича и Володихина по культурологии (декодирование книг Стругацких в разрезе советской эпохи) или литературоведению (препарирование художественных особенностей каждого произведения). Но вышел он почему-то в ЖЗЛ.

В этой биографии не два героя, несмотря на название, — их здесь четыре. На авансцене постоянно мелькают фигуры соавторов, которые то рассуждают о превратностях судьбы советского интеллигента, то делятся воспоминаниями о встречах со Стругацкими, то отпускают шпильки в адрес партийных функционеров, то... Короче, постоянно чем-то заняты и из поля зрения не выходят ни на минуту.

Пиетет понятен: книги АБС для них ван лав, сами братья — столпы и гении. Но этот же поход привносит очень много (вот так: ОЧЕНЬ МНОГО) вкусовщины: вот эта вещь идеальна, а вот тут можно было сделать лучше; вот эту вещь мы разберем до донышка, а вот тут отделаемся парой страничек (да, я про «Улитку» и «Град» — чудовищная разница в освещении); вот тут вставим огромный монолог из первоисточника, потому что это важно для нас и нашей мысли (чувствуется, как авторам приятно вспоминать и перебирать кусочки любимых произведений, выкладывать их перед читателем, чтобы и он приобщился), а вот здесь — из «Комментариев к пройденному».

Еще Прашкевич и Володихин непоследовательны. Они высмеивают чужие конспирологические теории о смысле произведений с посылом «БН все объяснил, все остальное — насилие над авторским замыслом», а спустя пару страниц погружаются в увлекательную «дешифровку», которая, разумеется, не есть суть одна из теорий. Как первое отличить от второго, не объясняют.

Ну а в целом Стругацкие — неподкупный символ советского интеллигентского класса. В своих произведениях они декларировали всем понимающим свою поддержку; реакцию на изменения в политическом курсе (подробно разобран их путь от «коммунаров» до «антисоветчиков»); и даже передавали инструкции («боритесь» — «нет, не боритесь, творите» — «нет, все-таки боритесь и творите»).

Книгу портит излишний выспренный стиль («Литературный дар очень редко проливался щедрым дождем на нивы советской фантастики 50-х» и т. д.), излишний литературоведческий анализ (не только декодирование, но и подсчет глаголов, процентное соотношение диалогов и т. д.) и излишние и необъяснимые ремарки про Него, которому виднее, при заявленном атеизме Стругацких и их противопоставлении Традиции и Империи (реставрацию которой мы переживаем на всех уровнях).

В чем же твоя проблема, Женя? Смирись, биограф должен быть немного влюблен в своего героя. Немного, Карл. Не «во имя Аркадия, Бориса и святого их союза, аминь». Здесь не просто любовь — новое Откровение, мерило, начало всех начал, евангелие от... не меньше. Авторы, конечно, задаются вопросами: как так вышло? что произошло? почему именно братья? Но ответы на них даются в рамках одобренной ближним кругом мифологии. Все остальное: теории (разной степени конспирологичности), расшифровки (Субъ! Пара-пара-па-па-па! Е! Пара-пара-па-па-па! Ктив! Пара-пара-па-па-па! Ность! Субъ-ек-тив-ность!), претензия на объективность (от людей, которые с придыханием рассказывают о первой встрече с АН).

Вот и братья Стругацкие удостоились своего места в серии ЖЗЛ – в издательстве «Молодая гвардия» вышел соответствующий том авторства Геннадия Прашкевича и Дмитрия Володихина.

Жизнеописание замечательных братьев советской фантастики получилось объемным и достаточно подробным. Много места уделено анализу их произведений, в том числе малоизвестных, пунктиром обозначен контекст эпохи. Однако нет главного – сколько-нибудь внятного объяснения самого феномена Стругацких. Вдумаемся – СССР был государством в основу идеологии которого была положена Утопия, ключевые тезисы которой были записаны в программе правящей партии. Включать воображение в этих условиях было равносильно потенциальной нелояльности. Научная фантастика выполняла две незамысловатые функции – привлекала молодежь к полезной деятельности на благо социализма («фантастика ближнего прицела» – ученый делает открытие и с успехом применяет его) и бичевала загнивающий капитализм. С выполнения этих функций, как видно из биографии Прашкевича и Володихина, начинали и сами Стругацкие. Однако, уже на этом этапе оба брата – военный переводчик и кабинетный астроном – оказались на голову выше своих коллег. Вышли за рамки и буйки «социального заказа». А потом и вовсе вспыхнули сверхновой звездой. Почему это произошло? Почему братьям практически каждый раз удавалось попасть в точку, в нервный узел советской интеллигенции, а сюжеты их остаются актуальными до сих пор? Авторы биографии беспомощно пытаются что-то бормотать про благотворную интеллектуальную атмосферу «оттепели», появляется даже параноидальная глава, где ссылаясь на анонимных «конспирологов» авторы осторожно предполагают, что Стругацкие были высокоградусными франкмасонами и имели доступ к особым знаниям.

Почему же так получается, что братья Стругацкие превращаются в загадку для своих биографов? На самом деле все очень просто – причина ступора в личности самих исследователей, ведь соавторы тома ЖЗЛ – «практикующие» писатели-фантасты, Прашкевич –ветеран цеха, Володихин – уже из «учеников» Стругацких. А русская фантастика, после Стругацких оказалась настолько бесплодной, придавленной дискурсом братьев, что попытаться деконструировать, объяснить их феномен, приводит к расшатыванию основ мироздания, где Стругацкие – альфа и омега.

В англоязычной традиции всевозможные фановские серии, написанные в рамках придуманных классиками Вселенных, дело обычное, в русской литературе фанфикшн выглядит, ну скажем так, не очень органично, как модная забава, и, в общем-то, широко не приживается. Исключение «миры» братьев Стругацких – памятна серия «Время учеников», где современные писатели-фантасты занимались своей интерпретацией произведений АБС. Получилась, на мой вкус, пошлость высочайшего уровня, продемонстрировавшая, что после Стругацких русская фантастика впала в летаргический сон. И каждый яркий автор, начинающий как фантаст, добиваясь определенного успеха, стремится быстрее порвать с жанровым гетто и сорвать унизительный ярлык. Наиболее характерный пример – Пелевин, начинавший восхождение в сборниках молодых фантастов, но нынче буде кто причислит его к одному цеху с Сергеем Лукьяненко, то рискует получить от Виктора Олеговича по лицу.

Дмитрий Володихин, явно ведущий в дуэте биографов, еще как-то пытается подвести под свою книгу идейную базу – показать противостояние Традиции (сам Володихин позиционирует себя как автора глубоко православного и консервативного) и прогрессорской идеологии зрелых Стругацких, в основе своей радикально-либеральной. Но эти интересные попытки анализа быстро сворачиваются из-за неминуемого противоречия – Володихин-традиционалист обязан предать анафеме Стругацких, ибо, действительно их тексты враждебны консервативному мировоззрению, но у Володихина – писателя, не поднимается рука на Стругацких, как своих учителей.

Дискурс Стругацких оказался настолько могучим и довлеющим для русской фантастики, что полностью определил ее развитие на годы вперед. Сейчас их ученики разбились на команды – «имперцев», «традиционалистов», «либералов», но суть их игры по-прежнему является освоением наследия корпуса «священных текстов». Отрефлексировать творчество Стругацких в таких условиях практически невозможно. Остается ждать завершения «времени учеников» или, хотя бы, их бунта против учителей, без которого невозможно настоящее развитие.

Эту книгу я прочел ровно за месяц до смерти Бориса Натановича. Добавил в список прочтенных, а когда ужасная новость появилась в сети прибежал и удалил. Стало страшно...

Редко в серии ЖЗЛ выходят книги посвященные живым еще людям. Надеюсь, что больше не будут.

Творчество Братьев сопровождало меня всю сознательную читательскую жизнь. Каждое лето я перечитываю один из романов, смотрю авторские дневники и черновики. Смотрю, читаю и каждый раз поражаюсь той невероятной вере в человека, которая свойственна их творчеству.

Авторы биографического исследования не стали рыться в грязном белье, в диссидентской составляющей творческой жизни тандема. Перед нами все тот же гимн возможностям человека, его духовному поиску и подвигу, преданности своим идеалам и убеждениям.

Роман о жизни, которая сама стала романом.

На самом деле это нечестный отзыв. Я вдохновенно начал читать книгу, исходя из того, что готов ко всему и надо бы замкнуть цикл - ибо Скаландиса и Вишневского осилил. Ну и как бы уже знал от недоброжелателей, чего плохого от ЖЗЛовской книги ждать - гипертрофированного внимания к антисоветизму Стругацких и "Улитке на склоне". Но до антисоветизма и "Улитки" так и не дошел.
Сперва спотыкался на вопиющей небрежности авторов - Петроград у них в 1915 году еще называется Петербургом, РСДРП(б) в 1917 году вдруг получает имя ВКП(б) - на 8 лет раньше срока, культ личности Сталина разоблачается почему-то на 22-м, а не 20-м съезде, а перестройка вполне себе идет в 1984 году.
Потом принялся зависать над бредовыми тезисами про дореволюционное вступление в партию "исключительно по собственной воле" (а как еще можно было, блин?) или про "опасаясь заразить белоснежные родные просторы каким-нибудь идеологическим вирусом" (при чем тут белоснежные и как их можно заразить?).
Потом устал щуриться от риторических вопросов, многоточий, восклицательных знаков и казенных оборотов типа "активно и последовательно занимался делами Информбюро".
Потом притомился восстанавливать логику авторов там, где ее нет ("Влюблен... Обсерватория... Число Вольфа... От жизни всегда ждешь только лучшего"; "...Что не помешало ему при удобном случае заметить дочери "Зачем ты берешь фамилию Стругацких?" Дочь это не остановило. Свадьбу сыграли."; "Он уже тогда хотел жить в Москве. Только в Москве! Там легче найти интересную работу, там легче найти применение литературным интересам. Но главное: Аркадий теперь был человеком семейным, отцом маленькой дочери"; "Владимир Захаров... свое знакомство со Стругацким-старшим весьма реалистично отобразил в стихах" - дальше следует японская песня в переводе Стругацкого).
Потом подустал от снисходительного презрения, щедро изливаемого авторами на всех поминаемых фигурантов, от заглавных до Немцова и Ефремова.
А потом сравнил толщину накопленного раздражения с толщиной прочитанного слоя книги, понял, что динамика устрашающая, и плюнул.
Не буду я читать эту книгу. Она неинтересная, напыщенная, неумелая и очень непрофессиональная.
Зато, как дурак, взялся перечитывать "Неизвестных Стругацких". Чему рад вполне - и всем советую.

Да как-то не очень, - думала я, переворачивая страницы.

• Да, да, я так считала. - Интересно, такого впечатления у меня не сложилось, перечитать? - Хромая судьба. В первый раз слышу, надо прочитать. - Любопытно, я не знала, что столько фильмов сняли.

Писать рецензию на книгу из серии ЖЗЛ достаточно странно и, наверное, не объективно. Зависит от главных героев книги. Кому они (он, она) нравятся - и книга хорошая, скорее всего. Нет, значит, все наоборот. Я скрывать не буду - я большой поклонник братьев Стругацких. При этом не скажу, что мне у них нравятся все книги. Они ведь все очень разные. А почему так получилось я как раз и узнал из этой книги. Очень интересный обзор творчества братьев - огромное браво авторам книги!
Эта книга скорее не ЖЗЛ, а ЖЗК, то есть жизнь замечательных книг Стругацкий. Да, есть и о их жизни, но львиную долю текста уделено именно их книгам. Истории создания, прохождения тернистого пути к изданию (некоторые произведения этого ждали по 20 лет или пиратским способом выходили за рубежом). И замечательный анализ книг. Честное слово, после прочтения этой книги мне вновь захотелось перечитать все книги Стругацких, уже с новым виденьем их истории создания.
В общем, книга обязательная для прочтения не только всем, кто любит Стругацких (уверен, даже вы обнаружите много интересного!), но и всем, кто любит интеллектуальную, серьезную отечественную фантастику.
P.S. Похоже для создания шедевров нужны жесткие условия для их рождения. Нынешняя вседозволенность рождает разве что бесконечное количество пресных и скучных "писателей"...

Немає нічого безсмисленнішого за цікавість особистим життям письменника, як би тобі не подобалися його твори. Чого читача взагалі має цікавити, коли він одружився, з ким спав і коли вступив у партію чи ще якесь лайно. Мене такі подробиці не цікавлять і в житті куди більш близьких людей.

Але біографію прочитав і, власне, не шкодую.

До честі авторів, цей життєопис Стругацьких не страждає на рясні приватні деталі, згадуючи про життєві віхи лише там, це має сенс. Основний упор автори зробили на літературознавчний і, так би мовити, етімологічний аналіз творів. Підхід куди більш корисний, хоча й теж не без недоліків.

Стругацькі, звісно, були продуктом своєї епохи – такими собі класичними радянськими інтелігентами зі зрозумілим напівкомуністичним ідеалізмом, ерудицією в одних речах і повним невіглаством в інших. І все ж талановитий текст тим і відрізняється від тексту такого собі, що в ньому читач знаходить часто зовсім не те, що туди автори вкладали. Автори закликають будувати комунізм, а ти знаходиш там пошуки бога – відомий ефект інтепретації. Скажімо, автори біографії в черговий раз пропонують тлумачення «Улитки на склоне», як певного образу майбутнього, «Мира Полдня», який побудували не зовсім ідеальні люди і тому він пішов не зовсім в той бік. Треба зауважити, що представлена аргументація здалася мені переконливою, хоча, повторюся, мова лише про те, що хотіли сказати Стругацькі, а не те, що там можна побачити.

Власне, соціальна, щільно ув'язана з життям і думами радянської інтелігенції інтепретація і творчого розвитку самих братів Стругацьких, і їхніх творів, є найслабкішим місцем біографії. Так, Стругацькі, писали про те, що турбувало саме їх, у відповідності до «духу часу» – і це дійсно досить чітко відстежується в їхній міграції від перших романтизованих романів до таких складних і в сенсі літературному, і в сенсі філософському побудов, як «Град обреченный» чи «Отягощенные злом». Ну то й що? Наприклад, особисто я навіть під час першого знайомства зовсім не бачив у, скажімо, «Трудно быть богом» натяків на сталінський режим. Скоріше, куди більш універсальні, узагальнені речі – і про суть влади, і про припустимість втручатися в чужу історію (або, якщо завгодно, життя) лише тому, що ти знаєш, як правильно. Як на мене, всю цю соціальність можна прийняти до уваги, але концентруватися на ній означає применшувати значення самих творів. І вже точно такий вузький підхід не дає жодних пояснень, чому твори Стругацьких продовжують читати зараз.

Загалом авторам вдалося уникнути пафосного стилю, на який часто страждають подібні твори. Наприклад, вони відкрито згадують проблеми з алкоголем, що мав Аркадій перед смертю і які вплинули на певне творче уповільнення творчості Стругацьких. Не те, щоб це мало хоч якесь значення для розуміння тексту, але сама відвертість у таких питаннях значення має.

Ще одним слабким місцем біографії є масоване використання спогадів Бориса Стругацького «Комментарии к пройденному», яку я і без того знаю. Розлогі цитати з неї роблять біографію місцями дещо вторинною, переповіданням вже сказаного.

Сумуючи, можу сказати, що прочитати біографію авторів, які справили сильне враження на мене в юності і до творчості яких я досі з повагою ставлюся, було корисно. Але відкриттів я для себе не зробив і наврядчи знову колись візьмуся за життєопис Стругацьких у будь-якій формі і подачі.

Проделана большая работа, но это в большей степени «Жизнь замечательных книг», чем «Жизнь замечательных людей». Слишком очевидный акцент на творчестве, с обилием цитат и разбором отдельных произведений. И как-то за всем этим немного теряются конкретные люди: Аркадий Натанович и Борис Натанович. Поэтому книга хороша как дополнение к неоднократно поминаемой авторами биографии за авторством Анта Скаландиса и к «Комментариям к пройденному» Бориса Натановича, но как самостоятельный труд небезупречна. Во всяком случае перечитывать Стругацких после неё не тянет. Зачем, если мне только что всё самое главное подробно (порой даже излишне подробно) разобрали и преподнесли на блюдечке?

Конечно же, "Братьев Стругацких" нужно читать, только если вы любите и знаете их произведения.
Во-первых, потому что очень много спойлеров и доскональных разборов сюжета.
Во-вторых, потому что это шанс переосмыслить книгу. Например, мне и в голову не приходило сравнение карающего меча Руматы Эсторского с натовскими танками: вроде и правы, но что-то не то...

Очень богатое описание жизни братьев, все перипетии борьбы с издательствами. Но на мой вкус - все-таки слишком много критики книг, можно было чуть-чуть подсократить. И такое сказочное окончание, написанное самим Стругацким-младшим.