Цитаты из книги Москау

Британская детективщица Агата Кристи перешла на сторону нового режима, написав серию книг о сотруднике гестапо Зигфриде Брауне — толстяке с усиками под фюрера, успешно раскрывающем заговоры большевистского подполья.

Триумвират открыл формулу успеха. Надо погрузить людей в сплошное потребление, тогда не придётся никого завоёвывать, у них атрофируется сама способность мыслить. Если бы фюрер был умнее, он вместо оккупации Руссланда построил бы там сеть кауф-хофов«Драккен» со стерео-кинотеатрами. Когда мозги используются только для отдыха – они превращаются в кашу.

Если едят салат, то только с мясом — не утонченную версию альпийского вурстсалата, а варварский вариант под названием „оливье“, хотя логичнее было назвать его „Титаник“: овощи и курица, обняв друг друга от ужаса, тонут в море майонеза.

Она согнулась к моему уху, обдав свежим ароматом утренних хризантем.

– Самогонка имеется, своя, – вкрадчиво шепчет гейша. – Чистейшая, как слеза.

– Неси, – точно таким же тоном соглашаюсь я. – Капуста квашеная есть?

– Сделаем, миленький… под фунчозу замаскируем, нехристи не разнюхают.

Руссландский стиль жизни «помоги брату по блату» никакой Третий рейх не перебьёт.

ты можешь мыслить против системы, но всё равно будешь ей подчиняться.

Когда мозги используются только для отдыха - они превращаются в кашу.

Если едят салат, то только с мясом — не утонченную версию альпийского вурстсалата, а варварский вариант под названием „оливье“, хотя логичнее было назвать его „Титаник“: овощи и курица, обняв друг друга от ужаса, тонут в море майонеза.

Чтобы книгу читали, ее следует запретить

Двухэтажный книжный магазин с вывеской «Бухенрай»: хотя в руссландском варианте это название подошло бы скорее для винной лавки.

Любая революция — сопливая романтика только в момент восстания. После победы это уже пасть дракона.

— Вы включили счетчики Гейгера? — радостно спросила ведущая — хрупкая, но высокая блондинка. — И напрасно: сегодня ожидается снижение уровня радиации в воздухе. Возможно, это из-за новых саркофагов, опущенных на ядерные реакторы в Воронеже и Костроме. Температура обычная для декабря — плюс тридцать. Наслаждайтесь солнцем!

Вы знаете, с каким треском горит бумага? Будто рвется сердце.

…Одно время я писал стихи, тщательно рисуя иероглифы на рисовой бумаге. Теперь забросил, не сочиняется. Москау проникает в тебя, как ленточный паразит, разрушает изнутри. Ты впитываешь местные мысли и образ жизни, сам того не ожидая. Я совсем обрусел. Я могу даже рыбу фугу запить спиртом — и, кстати, так она лучше идёт.

— Самогонка имеется, своя, — вкрадчиво шепчет гейша. — Чистейшая, как слеза. — Неси, — точно таким же тоном соглашаюсь я. — Капуста квашеная есть? — Сделаем, миленький… под фунчозу замаскируем, нехристи не разнюхают.

В белых танках живы экипажи, но кончился бензин… Они лишь ворочают пушками, не в состоянии тронуться с места. Как погибающие мамонты, сломавшие себе ноги.

Сакура цветёт повсюду,

Голову хрень поглотила,

Хочется выпить бухла.

Каждый, кто идёт на войну, думает, что его не убьют. И, наверное, никаких бы войн в истории не было, если бы ты знал – убьют тебя. Да-да – ИМЕННО ТЕБЯ.

… а вашего Христоса уже две тысячи лет в глаза не видели… кроме парочки шизофреников. Не смущает?

Разумеется – все мои прислужники взяли отпуск. Это же Руссланд, летом тут поедут на дачу даже в атомную войну