Цитаты из книги Опыт о законе народонаселения

мятежная толпа есть следствие излишка населения

сам народ является главнейшим виновником своих страданий

Когда политическое неудовольствие присоединяется к воплям, вызванным голодом, когда революция производится народом из-за нужды и недостатка пропитания, то следует ожидать постоянных кровопролитий и насилий, которые могут быть остановлены лишь безусловным деспотизмом

человек, появившийся на свет, уже занятый другими людьми, если он не получил от родителей средств для существования, на которые он вправе рассчитывать, и если общество не нуждается в его труде, не имеет никакого права требовать для себя какого-нибудь пропитания, ибо он совершенно лишний на этом свете.

Растения и животные следуют своему инстинкту, не останавливаемые предусмотрительностью относительно лишений, которые может испытать их потомство. Недостаток места и пищи уничтожает в обоих царствах то, что переходит границы, указанные для каждой породы.

Мятежная толпа есть следствие избытка населения

Там же, где привязанность между полами вырождается в слепой половой инстинкт, – там человеческий род впадает в жалкое состояние и приближается к породе вырождающихся животных.

В Штатах Северной Америки, в которых не обнаруживается недостатка в средствах существования, где господствует чистота нравов и где ранние браки возможнее, чем в Европе, найдено было, что население в продолжении более полутораста лет удваивалось менее, чем в двадцать пять лет.

После чувства голода самая общая и могущественная страсть — это любовь, принимая это слово в самом широком смысле.

Главная и постоянная причина бедности мало или вовсе не зависит от образа правления или от неравномерного распределения имущества; не во власти богатых доставить бедным работу и пропитание, поэтому бедные, по самой сущности вещей, не имеют права требовать от них того и другого.

Таким образом, наша добродетель должна заключаться в том, чтобы извлечь наибольшую сумму счастья из того материала, который предоставлен Богом в наше распоряжение.

Никакое пожертвование со стороны богатых, в особенности денежное, не может устранить среди низших классов нищету или предотвратить её возвращение на продолжительное время.

Если бы удовольствие, доставляемое удовлетворением наших потребностей и естественных склонностей, повсюду уменьшилось и утратило часть своей интенсивности, то, без сомнения, в таком же размере уменьшилось бы число поступков нарушения собственности; но эта последовательность произвела бы за счёт уменьшения средств для нашего наслаждения.

Итак, во что же обратится картина общества, члены которого жили бы в довольстве, не имея надобности тревожиться о средствах для своего существования, свободные от узкого эгоизма, отдавшиеся умственным интересам и не думавшие о презренных материальных нуждах?

Любовь к родине и привязанность к семейному очагу так могущественны и крепки, что люди никогда не решатся на выселения, если только политические неудовольствия или безысходная бедность не принудят их к этому крайнему средству, а в таком случае для самого отечества их удаление только полезно.

Быть может, нельзя доказать, что правительства обязаны деятельно поощрять его, но не подлежит сомнению, что запрещение выселений — не только несправедливая, но и крайне ошибочная мера.

Таким образом, необходимо признать несомненным, что выселения, безусловно, недостаточны для устранения бедствий, имеющих наследственный характер.

Непосредственные препятствия проистекают от нарушения привычек и от болезней, создаваемых недостатком средств существования; сюда же необходимо причислить не зависящие прямо от этого недостатка физические и нравственные причины, причиняющие преждевременную смерть.

Если мы допустим, что при наилучшем правлении и при наибольшем поощрении земледелия произведения почвы этого острова могут удвоиться в первое двадцатипятилетие, то, по всей вероятности, мы перейдём пределы действительно возможного; такое допущение, наверное, превысит действительную меру возрастания произведений почвы, на которую мы вправе благоразумно рассчитывать.

Побуждаемый тем же инстинктом размножения, он удерживается голосом разума, внушающим ему опасение, что он не в состоянии будет удовлетворить потребности своих детей. Если он уступит этому справедливому опасению, то нередко это будет в ущерб добродетели. Если же, наоборот, одержит верх инстинкт, население возрастёт быстрее, чем средства существования.