Цитаты из книги Сталин

В Венгрии, когда вешают революционеров, — млеют от восторга элегантные дамы, родные сестры парижских буржуазок, которые зонтиками выкалывали глаза пленным коммунарам. В Софии казнь Фридмана, осужденного без всяких доказательств за покушение на взрыв собора, собрала до 30 000 зрителей и была заснята на кинопленку.

Это переодевание, называемое фашизмом, — а фашизм, этот новый мундир капитализма, не будучи неизбежным этапом буржуазного господства, появляется все же повсюду, — имеет целью, прежде всего, разделить силы противника, а именно — одним ударом изолировать и рабочий класс, и социализм, перетянув на свою сторону не пролетарскую часть трудящихся масс.

Все политические партии, расположенные между двумя основными лагерями, разыгрывали лишь пустые, поверхностные комедии. Отсюда с очевидностью вытекает: третьего мира нет

На стене висела большая карта России, перед ней стояло два стула, а на них стояли Ильич и Сталин и водили пальцами по северной части, кажется, по Финляндии».

После смерти, - человек живет только на земле. Ленин живет всюду, где есть революционеры. Но можно сказать: ни в ком так не воплощены мысль и слово Ленина, как в Сталине. Сталин - это Ленин сегодня.

Старик Хашим своим простым сердцем мусульманского крестьянина сразу понял Сосо и проникся глубоким уважением к нему. Однажды он сказал ему: «Я самый маленький и в прошлом загнанный человек, тебя признал. Ты — афырхаца... (герой героев). Ты рожден громом и молнией. Ты ловок и мудр, у тебя великое сердце.

Германия свастики (свастика — две скрещенных виселицы).

(Вспомним, кстати сказать, знаменательный прецедент: во время войны, на болгарском фронте французских солдат расстреливали из французских 75-миллиметровых орудий; во время войны с риффами французских солдат убивали из французских винтовок.

Живая масса священна.

Все народы, загнанные в свои страны, как в стойла, все народы, посаженные в концентрационные лагери, которые обнесены государственными границами, — равны, и советский народ не выше их.

Итак, имеется шесть частей света: пять старых и одна новая. Повсюду, кроме советского материка, правительства — это враги народа.

Фашизм остается и навсегда останется лишь лакировкой на отвратительном хламе, а вся оригинальность, вся изобретательность фашистов сводится к тому; чтобы подобрать цвет для рубашек да уговаривать массы, будто можно питаться дымом.

Национализм — движущий принцип фашизма. Это тот шовинистический алкоголь, в чаду которого идет перегруппировка приспособляющегося капитализма. Это — его дрожжи.

Все государства, кроме одного, идут через фашизм к разорению, все они идут к войне. Положение трагично. Но оно несложно. Оно просто.

Нельзя задерживаться, нельзя ошибаться.

Достаточно взглянуть на работу буржуазии и ее полиции в любой стране, чтобы воскликнуть: Мы живем в век крови!

Прослушаем эту сценку: «Я: Как у вас обстоит дело с севом? Он: С севом, товарищ Сталин? Мы мобилизовались. Я: Ну; и что же? Он: Мы поставили вопрос ребром. Я: Ну; а дальше как? Он: У нас есть перелом, товарищ Сталин, скоро будет перелом. Я: А все-таки? Он: У нас намечаются сдвиги. Я: Ну; а все-таки, как у вас с севом? Он: С севом у нас пока ничего не выходит, товарищ Сталин».

Ты хочешь иметь корову, товарищ? — говорит Сталин. — Ты получишь свою корову.