Цитаты из книги Beyond the Kingdoms

Мир непрестанно меняется, и однажды внезапно приходит осознание, что изменился он без твоего участия. И, как ни старайся, за ним уже не поспеть. Приключения закончены, а ты останешься один-оденешенек с воспоминаниями о былом. И тогда ты просто ждёшь... и ждёшь... и ждёшь, пока не настанет твой черед встретиться с создателем - или "вернуться к магии", как говорила твоя бабушка. А когда этот день настанет, ты всей душой надеешься, что там тебя ждёт кто-то знакомый.

- БЛАГОДАРЮ ТЕБЯ, ЧАРОДЕЙ, - сказал он и сильно хлопнул Коннера по спине. - ТЫ ОЧЕНЬ МУДР В ОТНОШЕНИИ ЖЕНЩИН. ЕСТЬ ЛИ У ТЕБЯ ЧАРОДЕЙКА? Коннер улыбнулся. - Стараюсь ковать железо, пока горячо. - ЧАРОДЕЙ, ТЫ ВРЕМЕНИ НЕ ТЕРЯЙ, А ТО ЕСЛИ ОСТАВИШЬ ЖЕЛЕЗО БЕЗ ОГНЯ НАДОЛГО, ОНО ОСТЫНЕТ, - изрек Робин.

"Книги - это единственное в своём роде волшебство, способное перенести читателя куда угодно."

-...Девушкам нравится чувствовать себя особенными.Им не хочется постоянно слушать о сражениях,грабежах,и чем вы там с друзьями еще занимаетесь.Им хочется знать,какие чувства к ним испытывают,что ты чувствуешь,когда она с тобой.

-Кошмар,да и только, - посочувствовала Матушка Гусыня. - Меня однажды заживо похоронили,так я под землей две недели провела.Спастись из этой передряги мне удалось,чему я была несказанно рада.Но тогда я поняла,что,прежде чем участвовать в ритуальном жертвоприношении,надо выяснить все условия,даже если островитяне кажутся очень милыми людьми.

- Потому что пыталась уберечь своего детеныша и других детей.Теперь ему будет сложнее лазать по деревьям и защищаться,когда он вырастет,но мать сделала это,потому что так было нужно.Всем матерям приходится принимать нелегкие решения,чтобы помочь своим детям.Так уж устроена природа.

-Алекс, последние полгода я живу по милости бушующих гормонов.Мне то очень грустно, то слишком весело,я то испытываю сильную жалость,то становлюсь очень злой.Золотой середины не бывает.Вчера Джек сказал,что я красиво выгляжу,и я ему врезала.

– А вот и она, – облегчённо выдохнув от радости, сказал он.
– Где? Ты уже видишь дорогу?
– Я не о дороге из жёлтого кирпича говорю, а о тебе, – рассмеялся Коннер. – Здорово видеть, как ты снова чему-то радуешься. Мне этого не хватало.

– Орган на самом деле ненастоящий: это потайная комнатка. Я велела соорудить её на случай, если кто-то из моих друзей будет в бегах и не захочет появляться на людях.
Алекс и Златовласка быстро переглянулись. Они не ослышались?
– Ты предусмотрела, что кто-то из нас будет в бегах? – уточнила Златовласка.
– Вам не привыкать. Кто-то из нас вечно влипает в неприятности и убегает от кого-то или чего-то. Сегодня один, завтра другой. Так что да, я это предусмотрела.

– Ох, мне так жаль! – всхлипывая, проговорила она, но слёзы у неё тут же высохли. – Так, минуточку, и вовсе мне не жаль! Дурацкие гормоны!

— Если б мы знали ответы на все вопросы, жизнь была бы нестерпимо скучной, –

Почему мы позволяем другим указывать нам, что правда, а что нет?

– Ты кто такая? – спросила Гусыня Гусеницу.
– Я что.
– Где ты?
– Там же, где ты.
– А будь мы в Червонном замке?
– Были бы мы здесь.
– Но где?
– В замке.
– Ага, значит, там – это здесь, – сказала Матушка Гусыня, и они с Гусеницей одновременно кивнули.
– И здесь – это слева, – снова качнула головой Гусеница.
– А я слева?
– Ты справа, конечно.
– Но то, что справа, – это не слева.
– А то, что слева, – справа.

– Это вопрос? – поинтересовалась Алекс.
– Что для тебя вопрос, для меня – истина, – проговорила Гусеница.

Смерть – это то ещё приключение!

Возможно, суть величия вовсе не в бессмертии, славе и известности, а в том, чтобы по доброй воле сражаться во благо всего мира, даже если он против тебя

Когда встречаешь того, с кем тебе суждено быть, всё меняется: у тебя больше нет ощущения, что ты один против всего мира.

Мне без разницы, какими важными и могущественными вы стали. Я – ваша мать и заслуживаю уважения! Если уж президенты и короли находят время звонить своим матерям, то и мои дети найдут!

Лучше быть героем собственной истории, чем злодеем в чужой. (Айрис)

…тот, кто не способен любить—просто-напросто вещь, а не человек. (Железный Дровосек)