Микролюди

"Мы придумали религию и знаем, что это только лишь искусная выдумка, чтобы подчинить слабых людей и заставить их отказаться от своей собственной воли и ответственности. Я не за религию, я за духовность. Я верю в природу, верю в чудо жизни, верю в этот воздух, который сейчас вдыхаю, в это звездное небо, в эту планету, во все, что я могу наблюдать, даже если физически не могу объять. Я верю в это мгновение, здесь и сейчас, со всем тем, что меня окружает и находится у меня перед глазами. Я верю... в тебя".

Они были приверженными букве, формализму своей религии, вместо того чтобы осознатьее глубокий смысл.
В устах их жрецов все превращалось в доктрину, потом в догму.
Любые дискуссии исключались. Это было единомыслие, которое называлось моралью, чувством вины, за которыми следовали наказания, даже показательные публичные казни.
Там, где религия раньше стремилась быть первой ступенью к пониманию вопросов о жизни, смерти, истоках, Вселенной, она отныне стала только предлогом для того, чтобы прекратить думать, просто повторяя выученные наизусть молитвы или тексты, некогда написанные их предками, первоначального смысла которых они больше не понимали.

Из Энциклопедии моего прадеда выходит, что человек три раза познал большую обиду. Первый раз, когда Коперник заявил, что в противовес тому, что утверждалось до тех пор, Земля не является центром Вселенной, а находится на её периферии. И что не Солнце вращается вокруг неё, а наоборот. Вторая обида - когда Дарвин понял, что человек произошел от приматов, поэтому не является особенным животным, превосходящим других, а животным среди миллионов, которые, так же, как он, едят, плодятся и умирают. Наконец, третья обида - Фрейд, заявивший, что основная мотивация наших поступков - это сексуальность, следовательно, поиск бессмертия через своих потомков.

Это история двух зародышей близнецов, которые разговаривают в утробе. Один другому говорит: «Слушай, ты веришь, что есть жизнь после выхода из утробы?» – «Маловероятно, во всяком случае, я не представляю, что это может быть. А ты?» – «Я представляю, что это может быть что-то вроде туннеля и в конце него проблеск света. А когда мы выберемся из него, то окажемся среди ослепительного света и там получим большой глоток любви». – «В любом случае, нет никаких свидетельств этой так называемой жизни после выхода из утробы. Никто сюда не возвращался, чтобы рассказать, что там снаружи. И я не вижу, как может существовать другой мир помимо того, в котором мы сейчас живем. Мы питаемся через пуповину, не можем же мы протянуть ее до бесконечности вне нашего мира». Тогда первый зародыш отвечает: «Я думаю, что нас будет кормить наша Мама». – «А! Ты к тому же веришь в “Маму”?» – «Конечно». – «И ты ее уже видел, эту “Маму”?» – «Нет, но мне кажется, что она вокруг нас, она повсюду, и именно она нас создала». Второй иронизирует: «Если она действительно существует, то почему никак не проявляется?» – «Иногда мне кажется, что я слышу ее голос», – говорит первый. И второй заключает: «Не верю я в эти глупости. Вне утробной жизни ничего нет, и нет никаких “Мам”».