Цитаты из книги Metro 2035

Это было как роды. Москва была как женщина, которая сама уже умерла, но в ее каменеющей утробе сидели еще живые дети. И они хотели родиться, и плакали там внутри. Но Москва никого больше не выпустила.

Нет больше того доброго человека, и звезды погасли. И Мельника того, что встречал тут Артема, закинув «Печенег» на плечо, обвешанного пулеметными лентами Мельника-сталкера, боевого командира, который всегда впереди отряда, который первым в любое пекло, больше нет. И того Артема – тоже. Оба обуглились.

Мина была тупая и страшная, как власть. Она и была власть, данная Артему – над неизмеренным еще числом людей. Что с ней было делать?

А бывшая Сокольническая ветка, пополам рассекающая метро, давно стала Красной Линией. Не по цвету так названной, а по исповеданию. Уникальный эксперимент: построение коммунизма на отдельно взятой линии метро. Формула та же – всеобщая электрификация плюс советская власть. Ну и прочие переменные этого уравнения; которые на самом деле и не переменные вовсе, сколько бы времени ни прошло. Иные-то мертвецы пободрей живых будут.

Все в метро родившиеся росли уже без солнца, как грибы. Нормально: оказалось, не солнце нужно людям, а витамин D. Оказалось, солнечный свет можно в виде драже жрать. А жить можно и на ощупь.

В метро общего освещения не было. Не было общего электричества. Совсем ничего общего не было: каждый сам за себя.

Болтались на орбите неприкаянные спутники связи: никто их не звал, и они сходили с ума от одиночества, и бросались на Землю, чтобы пусть уж лучше сгореть в воздухе, чем так.

Правда всегда и проще, и жутче,  чем люди могут придумать.

Неважно уже давно было, кто начал ту войну. Неважно было, с чего она началась. Для чего? Для истории? Историю победители пишут, а тут некому было писать, да и читать скоро некому будет.

Потому что человек - ссыклив и тосклив. Легко решить, трудно решится.

– Сдаваться пойдешь? – он заглянул в косые Летягины глаза.
– Не. Старик дезертиров не прощает.
– А если меня сдашь?
– Тогда меня Анька твоя сгнобит, – сказал ему Летяга. – Еще что хуже.

Нельзя было понять такого мироустройства. И нельзя его было простить.

- Интересно, - сказал Артём голосом человека, которому неинтересно

"Это ничего. Оставаться человеком - тоже не легко".

– Интересно, – сказал Артем голосом человека, которому неинтересно.