Цитаты из книги Файролл. Пути Востока

Плюс будет крайне неприятно видеть злорадство коллег из редакции. У нас народ дружный, всегда чужой беде радуется.

Ну-ну. Хорошее отношение ценится высоко, преданность – еще выше. – Она взглянула на порозовевшую Элину.

Я хорошо помнил истину, которую преподал мне сержант Полетаев еще в армии: кто идею выдает, тот ее и реализует.

– Истинный воин не склоняется ни перед кем, ни перед врагом, ни перед другом, – услышал я его слова. – Он может лишь преклонить колено, чтобы засвидетельствовать почтение.

Жвалобой – он кто? – Паук. Очень большой и страшный. – Огина замахала руками, показывая, какой большой и страшный этот паук. С учетом ее роста выходило, что не слишком. – Всего-то? Паука пришибить? Делов-то!

... посмотрим. Хотя, если бы все женщины были такими, какими они выглядят, не жизнь была бы, а малина земляничная.

Несложно победить, будучи сильным, слабого противника. Куда сложнее, когда ты слаб, одержать верх над силачом. Сложнее и почетней.

– Кстати, что-нибудь выпьешь? Как говорил один литературный персонаж: «Вино какой страны вы предпочитаете в это время суток»? – Не-не, – отказался я. – Я так рано не употребляю.

На аллаха надейся, а верблюда привязывай.

«Не знаешь, что сказать – всегда говори правду или молчи». И он прав. Зачем придумывать что-то суперумное, если можно просто рассказать все так, как оно есть?

Не дело их бросать накануне первого выпуска. Это и нехорошо, и неправильно. И самое главное – обсохатятся они, а мозг колупать будут мне.

Игра – всего лишь слепок с того мира, в котором мы живем на самом деле.

Как говорил один умный японский человек по имени Хакакурэ: "В ситуации "или-или" без колебаний выбирай смерть. Это нетрудно".

...все большие хитрецы всегда уверены в своей хитрости и неуязвимости, а потому и попадаются на самые простые трюки.

... кидались в бой. Моя жизненная позиция не меняется – гордым и смелым быть почетно, но лучше остаться живым. Поэтому я бежал, слыша сзади громыхание и матюги – агры-гопники, выбросив свои семки, ломанулись за мной, частя меня на бегу.

– Так вот, Киф, теперь давайте поговорим о том, что вы будете делать, что вы не будете делать и что вам за это будет. – Давайте, – сказал я, прикидывая, в каком смысле он сказал о том, что мне за это будет. Вот и думай, чего теперь ждать – булька с масло или кулак морда…

Вы замечали, что дети очень искренни в своих эмоциях? Если горе — то безграничное, если радость — то безмерная, если смех — то безудержный. Ну а если страх — то бескрайний.

Как там? «Художник должен быть голодным». Отличное высказывание, вот только много ли люди видели полотен голодных художников? Боюсь, их картины сжигались с мусором, который выгребали из их комнатенок после смерти этих мастеров.

И я понял – вот теперь и начнется главный разговор. – А почему бы и нет? – ответил я беззаботно, прикидывая, какие еще грехи висят на мне. Если отмести машинку, спертую в детском саду, и карбид, брошенный в унитаз в школе, выходило, что вроде никаких таких особых провинностей нет. – Да ты не напрягайся так...