Сексуальная жизнь дикарей северо-западной Меланезии

После второй эксгумации тело захоранивают, поминки заканчиваются, и люди расходятся; но
вдова, которая все это время находилась рядом со своим мужем, не ела, не пила, не переста-
вала рыдать, еще не освобождается. Вместо этого она отправляется в небольшую клетку,
сооруженную внутри ее дома, где будет находиться на протяжении нескольких месяцев
подряд, соблюдая строжайшие табу. Она не должна покидать это место; говорить она может
только шепотом; она не должна касаться пищи или питья руками и вынуждена ждать, пока ей
положат их в рот; она остается заключенной в темноте без свежего воздуха или света; ее тело
вымазано толстым слоем сажи и жира, которые не будут смыты на протяжении долгого
времени. Она отправляет все жизненные потребности внутри, и ее родственники должны
выносить испражнения наружу. Так она живет несколько месяцев, запертая в низком, душном,
очень темном пространстве, таком тесном, что, разведя руки, она почти достает до противо-
положных стенок; оно часто наполнено людьми, которые помогают ей или утешают ее, и
пропитано неописуемой атмосферой человеческих испарений, накопившейся телесной грязи,
несвежей пищи и дыма. Кроме того, она находится под более или менее активным контролем
и наблюдением родственников ее мужа
по материнской линии, которые рассматривают соблюдение ею траура и связанных с ним
лишений как свою обязанность. Когда срок ее вдовства близок к своему завершению — его
продолжительность зависит от статуса ее мужа и варьирует примерно от полугода до двух
лет, — она постепенно освобождается от своего прежнего состояния с помощью
родственников покойного мужа. Пищу кладут ей в рот, но уже сопровождая это ритуалом,
позволяющим есть своими руками. Затем посредством обряда разрешают разговаривать, и в
конце концов она освобождается от табу, предписывающего ей пребывание в заключении: с
помощью соответствующего обряда вдове предлагается выйти наружу. На церемонии
окончательного освобождения (усилиями женской veyola покойного мужа) ее моют, умащают
и облачают в новую яркую трехцветную травяную юбку. Это делает ее вновь готовой к браку.

Когда родители настроены вполне благожелательно и выказывают свое согласие на брак тем, что просят претендента о маленьком подарке,
заинтересованная молодая пара должна еще немного подождать, чтобы дать необходимое
время для подготовки. Но в один прекрасный день девушка, вместо того, чтобы вернуться
поутру в родительский дом, остается со своим мужем, принимает пищу в доме его родителей и сопровождает его в течение всего-дня. Повсюду распространяется слух: «Исепуна уже вышла замуж за Калогусу». Такое поведение представляет собой акт заключения брака. И нет другого обряда, другого ритуала, чтобы отметить начало супружества. С того утра, когда она осталась со своим женихом, девушка находится замужем за ним, — конечно, при условии, что
ее родители дали свое согласие.

Мы уже видели, что муж полностью разделяет с женой уход за детьми. Он обычно ласкает
и носит младенца на руках, следит за его чистотой и моет его, дает ему овощные каши,
которые тот получает в дополнение к материнскому молоку почти с рожденья.
Фактически нянченье ребенка на руках или держание его на коленях (что обозначается
туземным словом kopo) является специфической функцией и обязанностью отца (tamd).
О детях незамужних женщин, живущих, по выражению туземцев, «без тамы» (то есть,
напомним, без мужа их матери) говорят, что они «несчастные» или «больные», потому
что «некому их понянчить и обнять (gala taytala bikopo)». Кроме того, если кто-нибудь
интересуется, почему дети должны иметь обязанности перед отцом, который является
«чужаком» по отношению к ним, ответ всегда одинаков: «потому что нянчил (pela kopo )», «потому что его руки запачканы детскими экскрементами и мочой».
Отец выполняет свои обязанности с неподдельной естественной нежностью: он способен
носить ребенка часами, глядя на него глазами, полными такой любви и гордости, какие
редко встретишь у европейского отца. Любая похвала в адрес ребенка трогает его душу, и
он никогда не устает рассказывать о достоинствах и достижениях потомства своей жены и
любит их демонстрировать. В самом деле, наблюдая туземную семью дома или встречая ее на дороге,
получаешь сильное впечатление о тесном союзе и близости между ее членами.

Когда два любовника решаются на брак, молодой человек начинает усердно проявлять внимание к семье своей возлюбленной, и, может быть, ее отец по собственной
инициативе скажет ему: «Ты спишь с моим ребенком: очень хорошо, женись на ней». В
сущности, если члены семьи вполне расположены к юноше, они всегда берут такую
инициативу на себя, действуя либо посредством упомянутого прямого заявления, либо
обращаясь к нему за маленькими подарками — столь же недвусмысленным указанием на то,
что его принимают.
Когда семья определенно возражает против данного брака и не выказывает признаков доброй воли, молодой человек может взять инициативу на себя и самолично обратиться с просьбой. Если ему отказывают, то это может быть либо потому, что он — слишком низкого ранга, либо потому, что он известен как лентяй и был бы слишком большим бременем для своих будущих свойственников, либо же потому, что данную девушку предназначают кому-нибудь еще.
После такого отказа парочка может отказаться от своих планов, или — если молодые люди
достаточно упорны в том, чтобы отстаивать свое дело, — они могут попытаться осуществить свой брачный союз наперекор препятствиям. Если они решаются на это, невеста обосновывается в доме своего возлюбленного (то есть в доме его родителей), как если бы она действительно вышла замуж, и повсюду распространяется новость о том, что данный мужчина пытается жениться на ней
вопреки ее родственникам. В некоторых случаях парочка фактически пускается в бега и отправляется в другую деревню, в надежде поразить и унизить своих жестокосердных
противников. Во всяком случае, они весь день остаются внутри дома и не едят никакой пищи, чтобы увидеть, не смягчит ли это сердца членов ее семьи. Это воздержание от общей трапезы,
которое, как мы знаем, представляет собой определенное оповещение о браке, показывает, что они все еще находятся в ожидании согласия ее семьи.
Тем временем отец юноши или его дядя по материнской линии могут отправиться в качестве посла к семье девушки и преподнести им ценный подарок — чтобы растопить их сопротивление. Такому двойному давлению семья может уступить и послать, как того требует обычай, подарок молодой паре. Если, напротив, родственники девушки не смягчаются, то в большом количестве они отправляются к тому месту, где находится девушка вместе с юношей, и «тащат ее назад», по общепринятому выражению (которое, кстати, указывает, что в таких случаях на самом деле происходит). Родственники и друзья юноши могут воспрепятствовать
этому «утаскиванию назад», и тогда вспыхивает драка. Но родственники девушки всегда
имеют преимущество, потому что, пока они отказываются дать свое согласие, никто не может заставить их снабжать вышеупомянутую пару молодых людей едой, а без этого семья скоро распадется естественным образом.

Когда я приехал на архипелаг, Мокадайю был еще в полном здравии и произвел на меня
впечатление человека недюжинных способностей и интеллекта. Наделенный красивым
голосом и прославившийся как певец, он, кроме того, занимался в это время прибыльным
ремеслом посредника в общении с духами. К этому занятию он пришел независимо от тех
великих достижений, какими славится наш современный спиритизм: например, от
изготовления эктоплазмы и феномена материализации (как правило, ничего не стоящих
предметов); его же специальностью была скорее дематериализация (и всегда - ценных
предметов). Он вызывал какую-то руку - принадлежавшую, по-видимому, руководимому
им духу, - и эта рука всегда была готова лишить владельца его ценных вещей, пищи,
бетелевых орехов или табака, которые, без сомнения, переправлялись в мир духов. Под-
чиняясь универсальному закону оккультных явлений, духи, руководимые Мокадайю,
равно как и прочие друзья из мира духов, обычно действуют только в темноте. Можно
было лишь смутно рассмотреть, как знаменитая рука, протянутая из мира иного, хватает
очередной предмет, оказавшийся в пределах ее досягаемости.
Однако даже на Тробрианах имеются высокомерные и непробиваемые скептики, и
однажды некий молодой вождь с севера ухватился за упомянутую руку и вытащил самого
Мокадайю -из-за выступа, где тот лежал, притаившись за циновкой. После этого
неверующие пытались принижать и даже поносить спиритизм, а правоверные все еще
носили Мокадайю дары и вознаграждения.
Однако при всем при этом он почел за лучшее посвятить себя любви и музыке, ведь на
Тробрианах, как и у нас, какой-нибудь тенор или баритон может быть уверен в успехе у
женщин. Как сами туземцы говорят, «глотка - это длинный проход, как и wila
(куннус), и этих двоих тянет друг к другу. Мужчина с красивым голосом обычно очень
любит женщин, а они любят его».

Место, занимаемое поцелуем в обществах Южных морей, является объектом всеобщего и
постоянного интереса. Существует широко распространенное мнение о том, что вне пределов
индоевропейского ареала поцелуи не практикуются. Те, кто изучает антропологию, так же как
и завсегдатаи комической оперы, знают, что даже в таких высоких цивилизациях, как
китайская и японская, искусство любви не знает такого телесного действия, как поцелуй.
Европеец содрогается при мысли о таком культурном недостатке. Его можно сразу успокоить,
сказав, что ситуация не так ужасна, как кажется.
Чтобы добраться до истины и увидеть факты в подлинном свете, следует прежде всего
поставить вопрос более четко. Если мы спросим, играет ли данное специфическое движение
губ какую-то роль в любовных утехах, ответ будет, что это, конечно же, так. Рот участвует,
как мы увидим, и в предварительных ласках, и на более поздних стадиях. С другой стороны,
если мы определим поцелуй более точно — как продолжительное давление рта на рот с
легкими прерывистыми движениями (полагаю, что все авторитетные знатоки согласятся и с
таким определением, и с предположением, что это - основное эротическое подготовительное
действие в Европе и Соединенных Штатах), — тогда поцелуй в тробрианской любви не
используется. Несомненно, он никогда не бывает здесь ни отдельным самостоятельным
источником наслаждения, ни определенной предварительной стадией любовной игры, как это
имеет место в нашем случае. Данная ласка никогда не упоминалась туземцами в
непринужденном разговоре, а на прямые воопросы я всегда получал отрицательный ответ.
Однако туземцы знают, что белые люди «сядут, будут давить ртом на рот - им это нравится».
Но они считают это довольно скучным и глупым видом развлечения.

Европейцы, как откровенно признаются туземцы, некрасивы. Прямые волосы,
«обвивающие головы женщин, как нити //и» (грубое волокно пандануса, используемое для
изготовления веревок); нос «острый, как лезвие топора»; тонкие губы; большие глаза,
«подобные лужам воды»; белая кожа с пятнами, как у альбиносов, — все это туземцы
называют (и без сомнения ощущают) уродством. Приятно лишь отметить, отдавая
должное их хорошим манерам и вежливости, что они сразу же добавляли, что сам
этнограф является похвальным исключением из правил. Они всегда мне говорили, что я
гораздо больше похож на меланезийца, чем на обычного белого человека. Они даже
подкрепляли этот комплимент конкретными фактами: толстые губы, маленькие глаза,
отсутствие какой-либо остроты в контуре носа — все это приписывалось мне как ценные
качества. Единственные пункты, в отношении которых они были достаточно благоразум-
ны и честны, чтобы не делать мне комплиментов, были мой лоб и волосы. Боюсь, однако,
что в данном случае тробрианцы проявили больше вежливости, нежели правдивости;
кроме того, следует помнить, что похвала в адрес кого-либо всегда, по обычаю,
вознаграждается соответствующим даром в виде табака или бетелевого ореха, которые в
большей степени, чем эстетические взгляды, могут стать стимулом к комплиментам.

Весьма примечательно их полное неведение относительно физиологической функции
тестикул. Они не знают, чтобы что-либо вырабатывалось в этом органе и, опережая
вопросы о том, не имеет ли мужская жидкость (тотопа) там своего источника, отвечают
подчеркнуто отрицательно: «Смотри, у женщин нет тестикул, и тем не менее они
вырабатывают тотопа». Про эту часть мужского тела говорят, что она — лишь
декоративный привесок (katububuld). «Ну, правда же, как уродливо выглядел бы пенис без
тестикул», — обычно восклицает туземный эстет. Тестикулы служат для того, чтобы
«сделать, чтобы он выглядел как следует».

На Тробрианских о-вах два человека в преддверии брака никогда не должны совместно
принимать пищу. Подобное действие чрезвычайно задело бы моральную чувствительность
местного жителя, равно как и его понимание приличий. Пригласить девушку на обед до того,
как женился на ней (вещь, дозволенная в Европе), означало бы опозорить ее в глазах жителя
Тробрианских о-вов. Если мы возражаем против того, чтобы незамужняя девушка делила с
мужчиной постель, то обитатель Тробрианских о-вов столь же решительно возражает, чтобы
она делила с ним пищу.