The Dark Flower

На свете много лун, которые нам хотелось бы иметь, однако ни одна из них не падает с неба по нашему желанию.

Разве может она понять, через какое болото липкой грязи и спутанных водорослей надо ему пробираться к ней?

Расти и дождаться своего лета - таков удел всего живого на земле.

На свете много лун, которые нам! хотелось бы иметь, Леннан, однако ни одна из них не падает с неба по нашему желанию.

Следить за каждой своей мыслью, чтобы не выдать себя ни малейшим знаком; маскировать и взвешивать слова и взгляды, обращенные к ней; ни на минуту не забывать, что эти двое — живые и опасные соглядатаи, а не смешные, жалкие тени, какими кажутся ему. Притворяться, что он не любит — в этом теперь, быть может, и будет состоять почти вся его любовь.

Любовь! Странная, непонятная сила, что вечно колеблется между блаженством и мукой! Коварная, неразумная, безоглядная. Летучая радость, сладчайшая на земле, но с темными корнями и темной судьбой. Безрассудная, непоследовательная. Любовь, которую пришлось пережить, - ты ли повелевал каждый раз ее приливом и отливом? Не больше, чем осенним перелетом птиц, вдруг спускающихся из поднебесья отдохнуть часок и снова сняться в путь

... Что за смешная вещь брак! Подумать только, она прожила с ним бок о бок все эти годы, даже и не догадываясь, что кроется в глубине его души!

Суд велеречивых моралистов - это лишь глупая и лицемерная фарисейская болтовня.

Чтобы лгать, надо, несомненно, пройти хорошую школу.

Всегда особенно трудно страдать, если сидишь не шевелясь.

Жертвы не приветствуют своих а мучителей.

Когда индивид начинает рассуждать - это уже тяжелый симптом национального вырождения.

Что не предназначено для ваших глаз и ушей, то как бы вовсе не существует - таков священный закон порядочности.

Если б только в художественной школе ему позволили лепить «по-своему», а не заставляли без конца копировать и копировать! Честное слово, они словно опасаются, как бы человек не придумал что-нибудь свое

Она так долго жила без любви, так долго ждала этой минуты – неудивительно, что теперь она сама не отдавала себе отчета, почему поступает так, а не иначе

Пчела опустилась на ее руку, и она подняла ее самому солнцу, любуясь смуглым сверканием мохнатого тельца. Она не ужалит - сегодня не ужалит!

Он еще ни разу не дал ей увидеть, что у него на душе, ни разу не открыл ей, что таится за этими ясными насмешливыми глазами. Может быть, теперь она наконец увидит? И она рассматривала его с тем увлеченным интересом, с каким глядят в лупу на крохотный полевой цветок, который, вдруг утратив свою незначительность, возрастает до размеров и важности роскошного питомца оранжерей.

Быть может, небо на самом деле - это поросший белыми цветами луг; и там гуляет Бог и срывает звезды...