Цитаты из книги Robinsono Kruso

"Как справедливо покарала меня судьба, когда впоследствии и в самом деле забросила меня на необитаемый остров, и как полезно было бы каждому из нас, сравнивая свое настоящее положение с другим, еще худшим, помнить, что Провидение во всякую минуту может совершить обмен и показать нам на опыте, как мы были счастливы прежде!"

страх - болезнь, расслабляющая душу, как расслабляет тело физический недуг

может ли сосуд спросить у своего создателя: для чего ты сотворил меня таким, каков я есть?

Есть тайные пружины страстных влечений, которые, будучи приведены в движение каким-либо видимым предметом или же предметом, хотя бы и невидимым, но оживленным в нашем сознании силой воображения, увлекают душу к этому предмету с такой неистовой силой, что его отсутствие становится невыносимым.

Но в такую минуту каждому было впору заботиться лишь о спасении собственной жизни, и никто на меня не обратил внимания и не поинтересовался, что приключилось со мной. Другой матрос, оттолкнув меня ногой, стал к насосу на мое место в полной уверенности, что я уже мертв; прошло немало времени, пока я очнулся.

Конечно, если я твердо решил себя погубить, тут уже ничего не поделаешь, но я могу быть уверен, что ни она, ни отец никогда не согласятся на мою затею; сама же она нисколько не желает содействовать моей гибели, и я никогда не буду вправе сказать, что моя мать потакала мне, в то время как отец был против.

Я был искренно растроган этой речью (да и кого бы она не тронула?) и твердо решил не думать более об отъезде в чужие края, а основаться на родине, как того желал мой отец. Но увы! – прошло несколько дней, и от моего решения не осталось ничего: словом, через несколько недель после моего разговора с отцом я, во избежание новых отцовских увещеваний, порешил бежать из дому тайно.

Наше собственное "я" в конце концов цель бытия. Таким образом, человек может быть вполне одинок в гуще толпы, в сутолоке деловых людей; все его наблюдения направлены на него самого; всеми удовольствиями наслаждается он сам; все тревоги и горести вкушает тоже он. Что для нас несчастия другого? И что его радости? Defoe D. Serious Reflections. P. 2.

It is as impossible, as needless, to set down the innumerable crowd of thoughts that whirled through that great thoroughfare of the brain, the memory, in this night's time.

All our discontents about what we want, appeared to me to spring from the want of thankfulness for what we have.

Так завершился первый период моей жизни, полной случайностей и приключений, похожей на мозаику, подобранную самим Провидением, столь пёструю, какая редко встречается в этом мире, – жизни, начавшейся безрассудно и кончавшейся гораздо счастливее, чем на то позволяла надеяться какая-либо из её частей.

"... ожидание зла несравненно хуже самого зла, особенно когда этому ожиданию и этим страхом не предвидится конца"

"…старик сурово взглянул на меня и сказал: «- Молодой человек, вам никогда больше не следует пускаться в море. Я слышал, что вы трусливы, избалованы и падаете духом при малейшей опасности. Такие люди не годятся в моряки. Вернитесь скорее домой, и примиритесь с родными. Вы сами на себе испытали, как опасно путешествовать по морю». Я чувствовал, что он прав, и не мог ничего возразить. Но всё же я не вернулся домой..."

Этими словами он сбил меня окончательно с толку, и они мне ясно показали, что хотя простые, природные представления и указывают мыслящему существу путь к познанию Бога и поклонению и благоговению перед ним, как перед верховным существом, тем не менее вследствие той же нашей природы мы только Божественным откровением можем дойти до представления об Иисусе Христе как об искупителе, посреднике, ходатае и заступнике нашем у подножия Всевышнего.

Во всех бедствиях надо всегда найти хорошую сторону, стоит лишь подумать о том, что могло бы случиться и хуже.

Нельзя не удивиться тому, как мало думают люди о том, сколько необычных вещей и сколько различных работ необходимы для того, чтобы достать, произвести, сберечь, приготовить и сделать один только предмет - хлеб!

Как бесконечно благо Провидения, которое в заботе о человеке заключило его понятия и познания в узкие пределы. Человек всю свою жизнь окружен тысячью опасностями, и, зная о них, он упал бы духом и лишился бы твердости, но он спокоен и доволен, потому что окружающее скрыто от его взоров, и опасности, окружающие его, ему неизвестны.