Шандарахнутое пианино

Энн, — сказала мать, — я очень не хочу, чтоб ты училась разборчивости [в людях] трудным путём.

Жизнь в брюхе США поменялась. Не заметил бы этого только обалдуй.

Стало быть, не замечать — это вариант.

Он вдруг увидел, как не будет жить вечно; и пожелал подправить себе жизнь, прежде чем умрёт.

Cкверные времена портили ему осанку. Он везде ходил изгибом. Выглядел как гений.

— С вами все в полном порядке. Вы привыкли болеть. Вам надлежит выписаться.

...А для меня вы слишком полоумный, чтоб вас бить. — Да, — сказала Энн. Согласно её крепчайшему общественному убеждению, все на свете слишком полоумные, чтоб их бить.

Ей нравилось, когда он говорил ей, что он дурак стопроцентной выдержки, который родился стоя и пререкаясь.

А потенциал тут? Длинный доллар. Больше я ни слова не скажу.

Человек поднял с пола одну свою галошу и поднёс к собственному уху. — Я слышу Экрон, Охайо, — объявил он.

На звукоусилительной передвижке рядом с дверью, сочащейся проводами в руки электрического главного старшины, такая табличка:
НАШ БОГ НЕ УМЕР.
А ВАШЕГО ЖАЛКО.