Цитаты из книги Марийкино детство

Нет, верно, царь не знает про то, как тяжело живется людям. Иначе бы он им помог. "А что, если написать царю письмо? Почтальон-то, наверно, к нему ходит в Зимний дворец. Царь прочитает письмо и пришлет Вере денег - ведь у него много". Вечером, когда Поля ушла в баню, Марийка присела к кухонному столу и поставила перед собой пузырёк с чернилами. В шелковой коробке у неё давно лежал листок, который она подобрала у доктора в кабинете. Царю ведь не напишешь на простой бумаге, разлинованной в клеточку. И она старательно начала писать на узком листке глянцевой бумаги, где наверху стоял штамп "доктор медицины Г.И. Мануйлов, прием от 7 часов вечера". "Дорогой царь", - написала Марийка. Немного поразмыслив, она решила, что царь может обидеться на такое простое обращение, к тому же в сказках царей величали "ваше величество". Зачеркнув "дорогой царь", она написала: "Ваше величество, уважаемый царь, к вам есть важная просьба. В нашем доме живёт одна девочка, Вера Полуцыган. У неё перекривление спины и большой горб. Его можно вылечить, если послать в Крым, в детскую больницу, но у них нет денег, а всё дорожает, потому что военное время. А у меня самой пальтишко никуда не годится и отмороженные руки. Хорошо бы мазать гусиным жиром, но сами знаете какая дороговизна. А в доме купца Осипова живёт одна женщина - у неё раковая болезнь. Прошу тоже обратить внимание. Мария Внукова. Дом № 14 по Губернаторской улице, город Закрайск." Письмо Марийка вложила в голубой конверт и наклеила марку. Сверху она надписала большими буквами "Важное", а внизу помельче "Петроград, Зимний дворец, передать царю от Марии Внуковой". Утром она опустила письмо в ящик и стала дожидаться ответа.

— Правда ли, что в вашем дворе живёт клоун Патапуф? <...> А вы знаете, какая с ним была история в Киеве? Он вывел на цирковую арену собаку в солдатской фуражке, с деревянным ружьём за спиной. Собака стояла на задних лапах; Патапуф положил ей на кончик носа кусок сахару, но не разрешал есть. Когда собака начала падать от усталости, он ей крикнул: «Терпи, терпи! На фронте и не то терпят!» Вдруг выскакивает вторая собака тоже с деревянным ружьём, но в немецкой каске. Патапуф натравил собак друг на дружку, но они сбросили свои ружья и начали обнимать лапами друг друга… — Братание! — воскликнул доктор. — Ха-ха-ха! Это замечательно остроумно! — За это остроумие Патапуф просидел целый месяц под арестом.

Перебирая книги, Саша-переплётчик читал вслух заглавия. Заглавия были не совсем понятные: «Женщина-сфинкс», «Вальс смерти», «Дневник герцогини», «Убийство в башне Беланкур»…

– Вы все эти книги хотите переплести? – спросил Саша у офицера.

– Все.

– Каждую порознь или все вместе?

– Каждую отдельно.

– В сафьяновые переплёты или в коленкор?

– Пожалуй, в коленкор.

– С золотым тиснением и с уголками?

– Обязательно.

– С кожаными уголками?

– Пожалуй.

Саша сложил книги стопкой, старательно обвязал бечёвкой и похлопал ладонью.

– Уж вы простите, господин прапорщик, а я, по правде сказать, думаю, что на такую литературу жалко тратить коленкор.

– То есть как это? – спросил Саша-офицер краснея. – Ваше дело, мне кажется, переплетать книги, а не судить о них.

Саша-переплётчик улыбнулся.

– Может, и так, – сказал он, – но только мы этакие книжки прямо в макулатуру сваливаем, в угол, а потом продаём лавочникам по копейке за фунт, на завёртку селёдок.