Юность короля Генриха IV

Прощённые ненавидят сильнее, чем наказанные.

Это могло бы сделать его черствым и жестоким, как зачастую бывает с теми, кто вышел из низов. Но он-то не вышел из низов. Он лишь познал, что такое унижение. И это делает его великодушным и помогает обращаться к тому, что есть в человеке самого человечного.

Он избрал путь борьбы: но спросил ли он себя, что означает этот путь? А означает он прежде всего — готовность выносить, не уклоняясь от них, многие страдания, зачастую либо напрасные, либо почти бесполезные.

Король, настоящий король — существо таинственное, а если он не король, так тут не помогут самые роскошные одежды; настоящий король — все равно король, даже когда он не признан и в ничтожестве.

Воздух свободы пьянит, как вино, которое пьешь на ветру и на солнце. И хлеб свободы сладок, даже если он черствый. Какая радость — свободно разъезжать по стране после долгого заточения!

— Божией милостью? — спросила она. — Одно пора бы уже зарубить себе на носу: каждый король должен сам помогать этой божией милости, или ему не удержать престол.

Никогда не забывал он, что и его подданные-протестанты плодят детей, а те становятся полезными работниками, пашут землю, платят подати, приумножают богатство страны и своего господина.

— Я предпочитаю не знать. Иначе мне пришлось бы только ненавидеть и преследовать. А слишком большая ненависть лишает сил.
У него всегда было такое чувство, что жить важнее, чем мстить, и тот, кто действует, смотрит вперед, а не назад, на дорогих покойников.

Когда восемнадцатилетний юноша слышит столь лестное мнение о себе, он в конце концов попадается на удочку.

— Итак, я женюсь на сестре французского короля. К тому же это единственная должность при дворе, которая еще не занята. Там уже есть канцлер, секретарь, казначей и шут. Не хватает только рогоносца — вот я им и буду.

Одно из первых нарушений тех законов, по которым живет толпа, — это задержка. Толпа всегда неудержимо стремится вперед, к чему бы это ее ни привело, и, не будь охраны, она в своем движении опрокинула бы деревянные сооружения, воздвигнутые к празднику на Соборной площади.

Но когда узнаешь врага, возникает опасность, что найдешь его вовсе не таким уж плохим. Больше того: враг потому и притягивает, что его принимаешь, какой он есть.

Слабые люди не цепляются за тех, кто от них уходит: напротив, они отстраняются сами, быстро и неудержимо.

Месть приносит удовольствие, продолжающееся всего лишь миг, а великодушием наслаждаешься вечно.

Когда забьётся сердце, разум умолкает.

Ничто так не чуждо религии, как религиозные войны.

злато и серебро - последнее, о чем надо думать, выбирая себе жену; главное - благонравие, страх божий и добрая слава.

Наибольшая опасность для мыслителя - это знать слишком много, а для узника - слишком долго медлить.

Брать приступом надо стены, не людей.