Записки солдата

Холодная зима 1944 г. причинила бельгийским жителям Намюра немало неприятностей. Бельгийское правительство, которое следовало по пятам за армиями-освободительницами, немедленно провело денежную реформу, чтобы избавить от обесцененных бумажных денег, выпуском которых противник подрывал благосостояние нации и обогащал своих спекулянтов. Одновременно был установлен контроль над ценами и заработной платой. В течение года эта твердая позиция, занятая министром финансов Камиллом Гюттом, принесла свои плоды. В то время как все остальные государства Европы бились в тисках экономического хаоса, Бельгия стояла уже на пути к возрождению.

Мой прицеп, оборудованный в Англии по тщательно продуманным указаниям Хансена, был так богато отделан, что я часто испытывал чувство стыда зато, что живу в таком комфорте. В потолок были вмонтированы четыре лампы из плексигласа для освещения в дневное время; ряд флуоресцирующих ламп освещал стенды с картами, установленные вдоль боковых стен. Передняя часть прицепа, отделанная красным деревом и устланная коврами, имела полукруглую форму и напоминала церковный алтарь. Действительно, когда маршал авиации Теддер впервые посетил меня, он подошел к перилам, разгораживавшим помещение, опустился на колени на скамью перед «алтарем» и сказал:
— Причастите меня, пожалуйста.

Пока мы отрабатывали последние детали плана операции «Кобра», к нам приехала делегация русских военных наблюдателей. Они снова приезжали во время прорыва и еще несколько раз осенью.В кителях, затянутых ремнем, в бриджах и русских сапогах, советские офицеры всюду совали свой нос, вдаваясь во все детали наших действий на плацдарме. Особенно они интересовались нашими методами снабжения; огромное количество грузовиков поразило их. Мы, со своей стороны, горячо приветствовали их и ничего от них не скрывали.Сопровождавший их англичанин был менее экспансивен, чем мы. Старый работник английского посольства в Москве, он рассказывал о русских со сдержанной неприязнью.
— Когда мы шутя расспрашиваем этих парней о Красной Армии, — сообщил он по секрету Хансену, — они либо уклоняются от ответа, либо говорят неправду.
В то время мы думали, что английский бригадный генерал слишком строго судил о наших союзниках.Русские оказались очень щепетильны в отношении рангов и приветствовали нас в строгом соответствии со своими званиями. Старший по чину молодой адмирал шел впереди двух генералов Красной Армии. Он был подтянут и подчеркнуто корректен, но лицо его было бесстрастным.
Во время своего первого визита советские представители попросили разрешения посетить лагерь немецких военнопленных. Когда они бродили по лагерю, один из советских офицеров остановился около высокого мускулистого немецкого капитана с нашивками парашютиста.
— Что, по вашему мнению, ждет Германию после того, как мы выиграем войну? — бегло спросил русский по-немецки. Парашютист вздрогнул, потом решительно выпрямился.
— Германия, — сказал он, — очевидно, будет раздроблена на мелкие части.
— Не Германия, — советский офицер медленно выговаривал слова, — не Германия, герр гауптман, а немцы.

Накануне мне сообщили о присвоении очередного постоянного воинского звания бригадного генерала. Приказ о присвоении звания был датирован 1 сентября 1943 г. Однако мое постоянное звание полковника было утверждено 1 октября этого же года, поэтому мы не были уверены, получил ли я повышение или понижение. До этого я был калифом на час: все три генеральские звезды были временными, и я сохранял звание генерала только во время войны и шесть месяцев после войны. Теперь по крайней мере мне была гарантирована одна постоянная звезда на моем надгробном памятнике на Арлингтонском кладбище.