Только ты

«…Я люблю ее! Ты меня слышишь! Люблю!» – очень смелое и до злобы упрямое, брошенное в лицо матери. С вызовом и ненавистью на весь мир, отнявший у меня Эльфа. И плевать, что слезы в глазах, а отчим смотрит волком. Я не могу и не хочу бороться с болью, раздирающей грудь.

И все. Это все, что я успеваю сказать. Чашка с кофе оказывается в руках Стаса, затем на столе, а затем он притягивает меня к себе, обнимая так крепко, что не вздохнуть.
– К черту! К черту запреты! Я не могу сдержаться! Эльф, как же я рад тебя видеть!

– Настя… – каждый звук достигает цели, отзываясь маленьким взрывом в душе.
– Да, – я все-таки отвечаю, так же тихо.
– Неужели это ты?
– Я.
– Здравствуй, Эльф.

Ты в этой жизни никому ничего не должна.

Распахнув ворота, я выскочил на улицу и побежал. Куда – не знаю, подальше от никчемной вечеринки и друзей, от того, что еще минуту назад казалось настоящим и необходимым, живым, но вдруг поблекло, обратившись в пыль. Остановила меня тишина. Заснеженный проулок, спящие за высокими заборами окна домов и что-то еще. Незнакомое, острое чувство, отозвавшееся уколом в сердце, заставившее, напоровшись на него, повернуть обратно.

Беспокойство – чистое, неприкрытое, жалящее, до сих пор незнакомое мне – ударило в грудь, обожгло затылок, едва не поставив на колени…

Никто не вправе заставить нас чувствовать и любить. Отобрать право совершать собственные ошибки и жить с открытыми глазами. Никто, даже наши близкие. Уж лучше сгореть вспышкой и помнить, что был в жизни момент счастья.

И мы, переглянувшись, начинаем хохотать, как две дуры.
Да, иногда лучше смех, пусть даже сквозь слезы, чем тихое, разъедающее душу отчаяние.

Это взрослая жизнь, детка. Здесь мы, и только мы отвечаем за свои поступки.

Бампер тебе наверняка откажет. У Витьки большая любовь, он не разменивается на девчонок даже в такой мелочи, как танцы