Саят-Нова. Стихотворения

«Мир — ничто», — мне кто-то шепчет меж ветвей.
Петь, играть, мечтать о пире я страшусь.
Ах, в гнездо свое умчится соловей.
Сирой клетки, птах в эфире я страшусь.

Смертный час натянет лук — и в свой черед
Мир души твоей, нагрянув, рассечет,
Струны сердца твоего переберет, —
Игрока на этой лире я страшусь.

Смертный час придет и встанет надо мной,
Мне минуты не подарит ни одной,
Шелк возьмет, заменит скудной пеленой.
Этих мен в подлунной шири я страшусь.

Но «купец» без спроса в двери постучит,
Он с болящим телом душу разлучит.
Пять аршин он мне полотнища всучит.
И его всех больше в мире я страшусь.

Говорит Саят-Нова: беда идет.
Вы, грешившие! Она сюда идет!
Боже милостивый, час — мзда идет!
Взвесят грех. Весов и гири я страшусь.

Благодарение творцу! Вода и прах, я долго спал,
Гончар, меся, их разбудил, в огне горящем искупал,
Я в книгу судеб на строку с тростинки капелькой упал
И в тайный дом не из земли по воле божией попал.

Когда мне было три луны, я матушке известен стал,
Когда мне было восемь лун, на ней я пояс колебал,
Когда мне было десять лун, я света божьего взалкал,
Меня толкнуло, хлынул свет, и я в цветы весны упал.

Когда исполнился мне год, обряд мне дух и плоть скрепил,
Когда исполнилось мне два, что мог, от груди я испил,
Когда исполнилось мне три, я люльки край переступил,
В четыре я уже ходил и твердо по земле ступал.

Когда исполнилось мне пять, мой говор был еще нелеп,
Когда исполнилось мне шесть, прикус зубов моих окреп,
Когда исполнилось мне семь, я воду стал ценить и хлеб,
А в восемь снова хлынул свет, и я в цветы весны упал.

В мои бездумных девять лет себя постигнуть я не мог,
В мои проворных десять лет носился, не жалея ног,
В одиннадцать невинных лет я глупых мыслей был комок,
В двенадцать непокорных лет в ученье к мастеру попал.

В тринадцать хлопотливых лет труду я руки научил,
В четырнадцать умелых лет подарок мастеру вручил,
В пятнадцать знал добро и зло и от добра не отступал.

В семнадцать громкой славы хмель еще был чужд моим устам,
А в восемнадцать я вступил в благоуханный полистан,
А в девятнадцать исходил страну Габаш и Индостан,
А в двадцать лет любой купец мои рубины покупал.

Исполнилось мне двадцать пять, и петь моя пора пришла,
Исполнилось мне тридцать лет, я чуял за спиной крыла,
Исполнилось мне тридцать пять, я грыз, я дергал удила,
Исполнилось мне сорок лет, я взял свой высший перевал.

Исполнилось мне сорок пять, и стал я мудр как никогда,
Исполнилось мне пятьдесят, и ощутил я жар стыда,
Исполнилось пятьдесят пять — явились горечь и беда,
Исполнилось мне шестьдесят — ношу лишь то, что истрепал.

Пошел шестьдесят пятый год — не сякнет слез моих ручей,
Пошел семидесятый год — стал меркнуть свет моих очей,
Пошел семьдесят пятый год — на поглупенье нет врачей,
Пошел восьмидесятый год — могильный хлад на душу пал.

Пробило восемьдесят пять — влачусь, болея и скорбя,
Пробило девяносто лет — устал от самого себя,
Пробило девяносто пять — мне всё равно, я изветшал.

Мне говорят, что за грехи расплатой то, как я живу.
Тогда зачем же в Судный день пойдут искать Саят-Нову?
А кто безгрешен? Сулейман? «Где он?» — спросил бы я молву.
Мир этот — сон, не верь ему, как бы он нас ни искушал.

3 января 1750

Заветных тайн своих врагу не доверяй,
Когда-нибудь за грош продаст их негодяй,
Не будь завистником, чужого не желай —
Отплатят этим же в недобрый час тебе.

Благослови свой день и ночи благодать,
Возвысившись, не смей про землю забывать.
Пусть небо — твой отец, земля — родная мать,
Забудешь — не открыть вовеки клад тебе.

Верь другу честному, люби его, как брат,
Не слушай клеветы, пусть за спиной шипят,
Не тронь змею ногой — ужалит, пустит яд
И пламенную кровь отравит враз тебе.

Оказывай почет седому старику,
Спеши помочь в беде любому бедняку,
Скитальца пригласи погреться к огоньку,
Чтоб доброта твоя отозвалась тебе.

По-честному трудись, достоинство блюди,
На путь извилистый с прямого не сойди.
Саят-Нова, коль зло завидишь впереди,
Иди своим путем — зло не указ тебе.