Цитаты из книги Пансионерка

Случалось, бывали примеры,-- эти страшные насмешки судьбы,-- что возможность счастья являлась именно тогда, когда усталому телу хотелось только мягкой постели, а заморенной душе -- безлюдья и тишины...

Я поклялась, что не дам больше никому власти над собою, что не буду служить этому варварскому старому закону ни примером, ни словом... Напротив, я говорю всем: делайте как я, освобождайтесь все, у кого есть руки и твердая воля! Живите одни -- вот жизнь: работа, знание и свобода..

- Простить, не упрекать, не помнить...

- Да, может быть, это и очень возвышенно, - прервала она холодно, - но кто был оскорблен, кто понял, что самому себе, только своему мужеству обязан тем, что не дал погубить себя, тот не так легко забывает, не так легко прощает.

О, подвиги! -- прервала Леленька.-- И тратиться на это? на уборку спальни для маменьки, на семейные примирения, на укрощение побоев! учить мужа азбуке! И это существу высшему...

-- Кому ж, как не высшему? -- возразил Веретицын.-- Низшие или не умеют, или брезгают! Высшее то и есть, которое жертвует собой до конца, и только жертвы совершенств ведут к чему-нибудь...

-- Несколько тысяч лет продолжаются эти жертвы совершенств! -- сказала Леленька.

Хорошо вам, свежим деревьям, но не браните надломленных, которым больно во всякую погоду...

Красота равно сияет для всех своими вечными образами как нечто высшее, прощая и слово профана, и заметку умника, и отвагу ученика-копировщика.

На вас смотреть тяжело: всякую мелочь к сердцу! Возьмитесь за жизнь полегче.

• Дайте жизнь полегче! -- прервал Веретицын.

Вы, по вашему обычаю, весь мир забудете с книжкой, - обернетесь, а этот мир перед вами - нечесаное чудище, и вы видите, что можно забыть его с книжкой, да спрятаться-то от него в книжку нельзя..

Она как-то уж не радовалась и свободе: очень ли она засиделась и устала, или ее сердце, как все крепкое и сильно измятое, не могло разом расправиться.

Мне-то самой все равно, как бы я ни отвечала, хорошо или дурно: мое при мне останется. Я учусь для себя, не для учителя, не для начальницы, не для листа, не для книги -- для себя, для того, чтоб знать..

- Хорошего на свете много, но или оно не дается, или люди его не видят, или сами его портят...

- К какому же разряду я должен быть причислен: к несчастным, к дуракам или к негодяям?

Это была одна из таких минут, когда припоминается и передумывается живее все, что сейчас слышалось или было перед глазами, припоминается и сравнивается с настоящим далекое прошлое, проходит натянутость, холодность первой встречи, узнается прошлый человек в постороннем, с которым сейчас, казалось, говорить было не о чем, которого расспрашивать было неловко...