Говорит Ленинград

Известная поэтесса Ольга Берггольц практически всю блокаду проработала на ленинградском радио. Трудно переоценить какой вклад внес его небольшой, а к концу блокады ставший еще меньше, коллектив в освобождение города и сколько жизней он сохранил своими жизнеутверждающими передачами. И немалая доля в этом у Берггольц, которая не только вела передачи, но и вела дневник, позволивший издать эту книгу, которая не может не оставить равнодушным никого.

В начале этой книги напечатан дневник Ольги Берггольц под замечательным названием "Никто не забыт, и ничто не забыто".

И зачем я купила её книгу?
Повелась на похвальную заметку о ней у Фёдора Абрамова.
С первой же строчки я поняла, что это "не мой" человек.
Лживый и эгоистичный.

Много чего в авторе мне лично не приятно и в целом.
В блокадном Ленинграде умер её муж и она чуть ли не в каждой записи дневника страдает по нему, но ещё при его жизни у нее была интрижка, влюблённость и вот она с этой новой/старой любовью уже и живёт.
Прошло ли хоть сколько-то времени со дня смерти мужа?

Далее, какой-то период она находится в Москве и пишет в дневнике, что происходит в Ленинграде.
Хм... так и я могу написать.
Живёт человек в Москве, мучается и страдает от безделья, а везде же рабочие руки нужны, везде, сама же пишет, что люди на заводах падали от усталости и голода, а всё же работали и днём и ночью...
Цитата:
"12.04.42 г
Тоска. Машин на завтра на Ленинград — нет.
Делать мне уже абсолютно здесь нечего. День сегодня был
необычайно длинен, — большею
частью лежала на
кровати, томилась жизнью."
Великолепно, правда?

Но читаем дальше.
Автор в Ленинграде. Запись из дневника от 08.05.42 г.

"Я на своей верхотуре
в комнате теплой и светлой и
полной еды, — оторвалась
от города, от людей, стала
эгоистичной и самовлюбленной,
Я не считаю стыдом, что
упиваюсь сейчас «личной
жизнью», но уж хватит, надо
что-то делать."
Она несколько раз в дневнике упоминает, что у неё достаточно еды.
И тут же пишет про девочку голодную, с черным лицом. И как ей, такой сострадательной и сытой жаль её. Но жаль не куском хлеба, а так чтобы потом это в книжке написать.

Говорит, я хочу умереть за Ленинград, все муки на себя принять, только бы эти люди остались живы!
Какой ужас читать это от такой лживой личности.
Как её напечатали и продолжают? Я удивляюсь..

Ужасно было читать и такие строки...
Ей рассказали, как одна семья съела своего мёртвого ребёнка. А ей было это очень смешно. На что она даже пошутила, ну ты же бабку свою не съел.
Этому только один ответ, она не знала, что такое хотеть жрать. Именно жрать.
Надеюсь свою пайку хлеба она не брала, и она доставалась другим, у которых не было запасов еды.

Больше всего меня ошеломило её высказывание, когда она перечисляет .. Одессу сдали, Киев сдали.. и т.д. что, обосрались? (Это она о наших)
Т. е. она считает, что мой погибший прадед в 42-м году обосрался?
А она жила.. Жила, ела, писала книжечки...

В повести "Говорит Ленинград" она уже и не она. Не то там, что писалось в дневниках. Может и не она автор. Кто его знает.

Всем блокадникам вечная память!

Фамилия Берггольц почему-то со школьных лет ассоциировалась у меня исключительно с поэзией. Потому-то встретив в буккроссинге сборник ее избранной прозы, я и не смогла пройти мимо.

Простите, не понравилось. Совсем. Какая-то лубочная пропаганда одна. И я сейчас не о сборнике расшифровок духоподъемных радиопередач блокадных времен "Говорит Ленинград" - там, наверное, иначе и нельзя было. Но тут ведь и детские воспоминания в пропаганду превращены. И так топорно и не натурально, с натужным пафосом все это... Причем автор ничуть не скрывает пропагандистской направленности своих произведений, а даже похваляется этим. Все-таки журналистика не зря второй древнейшей профессией называется.

А еще... Уж простите за прямоту, но есть у меня неприятное ощущение, будто Ольга Берггольц сделала себе имя на блокаде Ленинграда и всю оставшуюся жизнь тему великого подвига народа нещадно эксплуатировала. Но на самом-то деле в личных дневниках записала она обо всем этом вот что:

И вот так всю жизнь она писала высокопарные слова о великом и непогрешимом деле строительства коммунизма - и тут же заливала свое самой себе очевидное вранье алкоголем. Вот только в истории-то для читателей остались именно ее панегирики социализму...

Почти 900 дней блокады! Мне всегда было страшно думать об этом. Истощенные люди, теряя близких, ведь ещё и работали там- рыли противотанковые рвы, тушили пожары, строили баррикады, работали на производстве, вывозили трупы... Да ещё и морозы в те годы были за сорок. Автор описывает город без еды, без света, без отопления, с не работающими службами, ни кино, ни театров, ничего живого- темный, обледеневший, с инеем даже на стенах квартир, бемолвный, не считая регулярных бомбежек... И только скрип полозьев по снегу- на детских санках перетаскивали все, потому что даже небольшой предмет поднять и нести не было сил... А люди? Вспоминается рассказ Берггольц "В блокадной бане"- какая там баня, немного тепла совсем- весна- и немного воды- ее тоже в городе не хватало. И вот- женщины: на женщин не похожие, без груди и бедер, одни обтянутые скелеты, потемневшая кожа с пятнами от цинги, выпавшие волосы, замедленные движения...
Насколько велика была роль радио в блокадном Ленинграде, я даже не подозревала. Не только единственный источник правдивой информации и призывы продержаться; в темном ледяном городе люди, потерявшие всех близких, лежат, не в силах встать, одни в квартирах в тишине и диком холоде, оторваны от других людей, попавшие, таким образом, ещё и в свою личную блокаду... И только живые голоса других ленинградцев по радио помогали не сойти с ума, протянуть ещё один день...
Старались передавать даже радиоспектакли, чтения книг с продолжением. Без радио тогда было просто не выжить, только в радиоприемнике теплилась жизнь.

Из Ольга Берггольц - Февральский дневник .
К сожалению, судьба самой Ольги сложилась трагично: до войны дважды репрессированную, дважды потерявшую после этого детей, в блокаду овдовевшую,- женщину, которую называли "блокадной Мадонной", ставшую родной каждому ленинградцу- обвинили в чрезмерном воспевании человеческих страданий, травили...
Но хочется закончить словами самой Ольги Берггольц: "Никто не забыт, и ничто не забыто".