Белые сны

Любопытно, а что в Антарктиде читают?
Александр Сергеевич кладет в сторону пухлую летопись:
– Смотря кто. Летчикам давай про шпионов и приключения. Радисты, заметил, читают о людях знатных и знаменитых. Ученые искусством интересуются. В начале зимовки Учебники английского языка разобрали, но скоро вернули. Я сам прочел четырнадцать томов Толстого и шесть Куприна… – Летописец одет в жилетку, пьет чай и выглядит совсем по-домашнему. – Нет, Джека Лондона не читают, вон совсем еще свежий стоит. «Тысяча и одна ночь»?.. Имели интерес человека четыре. На второй же день возвращали…
Шеренга томов «Тысячи и одной ночи». Даже в полярную ночь никто не осилил. Зачем же такой тираж – триста тысяч. Вагоны бумаги стоят без движения на полках.

Андрею тридцать три года. Большой рост. Большой лоб. Глаза черные, быстрые. Говорит тоже быстро. Кандидат географических наук. Имеет труды. Руки в мозолях и ссадинах – умеет многое делать руками, два года назад поставил дом в Подмосковье. Увлечение – спорт. Студентом бегал сто метров со временем, близким к московским рекордам. Плавает под водой. Первым из наших аквалангистов ходил по дну Тихого океана близ острова Сахалин. Подтрунивает над отцом-академиком, который для развлечения чинит часы. Сам тоже имеет слабость: во всех походах возит с собой книги Ильфа и Петрова, «полного Пушкина» и «полного Шекспира» на английском. На книгах собраны автографы многих антарктических станций. Книги эти побывали на Полюсе недоступности, на Востоке, в Мак-Мёрдо, на Южном полюсе.

Праздник огурца. Придуман праздник тут, в Антарктиде, в отряде радистов. На самом видном месте, на самой большой тарелке лежит огурец. К нему нагибаются, ню хают – свежий, пахучий, зеленый, в светлых полосках, с колючими пупырышками. На баяне сыграли шутливую за стольную песню… Не много ли чести для огурца? Судите сами.
Ничего в этом краю нет, кроме льда. Ничто не растет. Пингвины не знают зеленого цвета. А люди без этого цвета скучают. Кажется, третья экспедиция привезла в Антарктиду пять мешков подмосковной земли. Десяток пригоршней принес в свою комнату Николай Тюков. Поставил ящик возле окошка, пристроил лампу, поливал, опылял. До самого потолка на тонких палочках поднялись гибкие зеленые плети. Выросли на плетях три огурца. Говорят, когда они появились, местком Мирного проводил экскурсию в Колину комнату. И вот наконец праздник урожая. Один огурец попутным самолетом отослали на станцию Восток. Другой решили было послать на медпункт, но больных в Мирном не оказалось – огурец пока что ничейный. На третий огурец хозяин «приусадебного участка» собрал сегодня друзей. Торжественно огурец был разрезан на одиннадцать равных частей. Ритуалом съедения огурца начался ужин, затянувшийся до полуночи.

Американцы имеют несколько баз. Больше всего гордятся, и, конечно, вполне законно, базой Амундсен-Скотт. Она расположена на Южном полюсе. Была еще одна база с названием Литл-Америка – Маленькая Америка. Ее Антарктида вместе со льдом сдвинула в море. Недавно в газетах промелькнула заметка: «В Индийском океане матросы увидели айсберг со странным черным пятном. Подплыли шлюпке. Пятном оказалась часть домика в толще льда. Стоит кровать, картинки на стенах». Явный осколок базы, стоявшей на краю Антарктиды.

— Континентальные пустыни Пангеи — самые суровые, иссушенные земли, какие только можно себе представить. Саговники там адаптировались к подобным условиям, на них нет листьев. Черные, будто кожаные стволы, торчат то тут, то там, а вокруг только скалы да красный песок. Больше ничего. Однако время от времени грозовые тучи умудряются добраться и туда. Ливень обрушивается на песок и промывает в нем глубокие протоки. Он заканчивается так же внезапно, как и начался, и в тот же миг пустыня возрождается. Я чуть не сказал: «расцветает», но это, конечно, не так. Цветущие растения еще не появились. Саговники выпускают листья, появляются пустынные папоротники — эфемерные растения, не сравнимые ни с какими из современных. Воздух наполняется целурозаврами.