Это я, Господи

Чейз снова долго и добросовестно всматривался в картины и все же был вынужден признать, что не понимает их.

• Ах, мистер Чейз. Я изобразила то, что чувствовала, - сказала художница.

• Мадам, - сказал он совершенно серьезно , когда в следующий раз вы почувствуете нечто подобное, не пишите картин.

Если вы назовёте это миром, то дайте мне Гренландию, и я назову её небом.

Если над тобой посмеются (независимо от того, догадываешься ты об этом или нет), то пусть лучше смеются как над простаком, чем как над ослом.

Гренландия служила мне убежищем от тех треволнений, которые захлестнули уже и Асгор; именно здесь я нашел спокойствие и красоту, побуждавшие меня к творчеству. Сюда я бежал из мира хаоса и суеты в мир гармонии. Ничто здесь не изменилось: тот же посёлок, те же добрые, сердечные люди, столпившиеся на берегу, чтобы поприветствовать меня, та же Саламина со слезами невыразимой радости на глазах.