Чарльз Чаплин. Моя биография

Я снялся в пяти фильмах, и в некоторых из них мне удалось сделать один-два эпизода, отражающих мое видение комедии, с которыми мясники из монтажной ничего не смогли поделать. Я хорошо изучил их работу и вставлял свои трюки в начало и конец сценок, понимая, что в этом случае их вряд ли можно будет вырезать. Вообще, я использовал каждую возможность для пополнения своих знаний. Я знал теперь, как проявляют пленку, как ее режут и склеивают, – как получается кино.

Мама так увлекла меня своими рассказами, что каждую ночь я хотел умереть и воссоединиться с Христом. Однако она энтузиазма по этому поводу не испытывала.

Бабушка же была наполовину цыганкой. Это был тот самый скелет в нашем семейном шкафу. Однако же она утверждала, что ее семья всегда исправно платила земельную ренту.

В памяти оживают интерьер и отдельные предметы нашей гостиной: портрет актрисы Нелл Гвин в натуральную величину – я его не любил; высокие графины на комоде – они наводили на меня тоску; небольшая круглая музыкальная шкатулка с покрытой эмалью крышкой и изображением ангелов в облаках – вот они мне нравились и даже немного удивляли. Но больше всего я любил свой игрушечный стульчик, купленный у цыган почти задаром, потому что он принадлежал именно мне и никому другому.

“ – Русские - наши союзники,и они борются не только за свои жизни, но и за наши тоже.Я знаю,что американцы хотят воевать, и к этому их призывают и Сталин и Рузвельт. Так давайте присоединимся к ним,давайте откроем второй фронт! - А вы смелый человек, сказал Гарфилд,имея в виду мою речь. Мне не понравилось это замечание, так как я меньше всего хотел стать ярым борцом за что-то или участвовать в непонятных политических играх.Я откровенно говорил,что думал,и считал, что поступил правильно.“

Я согласен с тем, что цензура необходима, но при этом границы дозволенного установить почти невозможно. Я могу только предположить, что цензура должна быть гибкой, а не руководствоваться догмами и основываться не на запрете той или иной темы в кино, а на оценках качества, вкуса, ума и культуры.

Как можно быть патриотом, если во имя патриотизма было уничтожено шесть миллионов евреев? Кто-то скажет, что это было в Германии, но я с этим не соглашусь – семена жестокости могут прорасти в любой стране.

Какие бы неприятности ни одолевали человека, он не может все время оставаться серьезным.

Для того чтобы быть противником нацистов, не обязательно быть евреем, — ответил я. — Достаточно быть просто нормальным и порядочным человеком.