Григорий Распутин

Сибирский странник сильно изменился, попав в столицу. В уже цитировавшихся свидетельских показаниях Матрены Распутиной самая важная и точная часть – та, где Матрена не выдумывает, не домысливает, а пишет о том, что видела: мама не узнала мужа после его возвращения домой из Петербурга. Человек, вернувшийся в Покровское зимой 1904/05 года, больше не был простым паломником и местным законоучителем, хотя и играл эту роль до конца своих дней. Он прикоснулся к иной жизни, с которой обыкновенно мужики и странники не сталкиваются, был ею заворожен и отныне только с нею связан. Столица отравила его.

Даже если это не соответствовало действительности, а было лишь слухом, одно несомненно: приходская церковь Распутина не устраивала и он пытался создать у себя дома нечто альтернативное ей. Исходивший тысячи километров по Руси, имевший множество встреч, разговоров, духовно он считал себя намного опытнее обычных приходских священников. Вообще неудовлетворенность церковью в начале XX века стала повсеместной — от салона Зинаиды Гиппиус до сибирских деревень. Но в случае с Распутиным эта неудовлетворенность оказалась особенно острой.

Из дневника Тихомирова за 1912 год:
С таким императором ничего, кроме революционной «смуты» невозможно; на престол взошел русский интеллигент, не революционного, конечно, типа, а либерального, слабосильного, рыхлого, прекраснодушного типа, абсолютно не понимающего действительных законов жизни. …Царя нет, да и никто его не хочет…Церковь…да и она падает. Вера-то исчезает…народ русский! Да и он уже потерял прежнюю душу, прежние чувства…
Самого государя я глубоко жалею, это, вероятно, несчастнейший человек в России. Нигде поддержки, нигде опоры. В недрах семьи – больная супруга, страшно нервная, и это влечет за собой какой-то ложный мистицизм, а в его результатах – появление ряда личностей, прямо губящий Трон. Ведь Григорий не первый. Был Филипп, был Папюс. И разговоры разносят по России тысячи сплетней и клеветы. Все это накапливает впереди черные тучи. А Государь не находит сил положить этому конец. По-видимому, он много понимает, много знает, но что из этого, если не хватает воли? А России теперь нужен вождь, гигант. Без этого она не может подняться.