Цитаты из книги Данте

«О братья, — так сказал я, — на закат Пришедшие дорогой многотрудной! Тот малый срок, пока еще не спят Земные чувства, их остаток скудный Отдайте постиженыо новизны, Чтоб солнцу вслед увидеть мир безлюдный! Подумайте о том, чьи вы сыны: Вы созданы не для животной доли, Но к доблести и к знанью рождены».

Божественная комедия

Тот страждет высшей мукой, Кто радостные помнит времена В несчастии…

Божественная комедия

Весьма распространен был анекдот Августина об Александре Македонском и морском разбойнике, которым автор «Града божьего» пояснял свою мысль о разбойничьей сущности государства. «Как ты смел разбойничать на море?» — спросил Александр пленного пирата. «Я следовал твоему примеру, — отвечал разбойник. — Но я граблю, пользуясь малым кораблем, и потому зовусь пиратом, ты же делаешь то же самое большим флотом, и потому зовешься императором».

Лекции (в Болонском университете) продолжались три часа, и студенты внимательно следили, чтобы профессор не ушел ранее положенного времени, — в те времена профессоров выбирали и приглашали студенты, они же могли их уволить, если были ими недовольны. Лекции были длительны, так как студенты хотели получить за свои деньги как можно больше знаний.

почерк у Данте был очень ясный, буквы тонки, длинны и ровны

Известный историк Флоренции Роберт Давидзон подсчитал, что из 79 упоминаемых в «Аде» лиц 32 флорентийца, да еще 11 из Тосканы, то есть более половины. В Чистилище Данте поместил лишь четырех своих сограждан и 11 тосканцев, а в Раю обретаются всего две флорентийские праведные души.

Справедливость была для болонцев самой высокой моральной ценностью, юриспруденция же — знанием о ней и искусством ее применения. Если высшее выражение справедливости — закон — согласно доктрине легистов постоянно изменяется, приспосабливаясь к изменяющимся условиям человеческой жизни, то сама справедливость является идеей вечной и неизменяющейся. Восхваляя справедливость, Данте повторяет слова Аристотеля: «Ни звезда вечерняя, ни звезда утренняя не бывают столь удивительны».

А что такое свобода, если не свободный переход (который законы облегчают каждому, кто их уважает) от желания к действию?

Напрасно разум пленник призывает, — Так простодушный в колокол звонит, Когда трепещут молнии, и мнит, Что облаков раздор он усмиряет. Очерчен круг любви, недвижна мета, Там воли ограничен кругозор. Туда не долетит стрела совета. И шпору новую вонзит Амор, Коль прежнею красою не согрета Твоя душа. Таков твой приговор.

Данте

Иные слова бывают детскими, иные женственными, иные мужественными; а из них одни дикие, другие светские; из тех же, какие мы называем светскими, одни мы ощущаем как расчесанные и напомаженные, другие как волосатые и взъерошенные. И вот среди расчесанных и волосатых находятся те, какие мы называем величавыми, а напомаженными и взъерошенными мы называем те, которые чересчур звучны.

Данте

Дар прирожденной речи свойствен только человеку: ангелы и демоны не нуждаются в словах, животным они недоступны.

Данте ссылается на слова, приписывавшиеся Сенеке: «Ничто так дорого не покупается, как то, на что тратятся просьбы».

Если мы бросим взгляд на политическую карту Италии XIII века, то она покажется нам похожей на шахматную доску, на которой гвельфские коммуны чередуются с гибеллинскими. Обычно соседние города принадлежали к различным партиям. Так, Пиза была традиционно гибеллинской благодаря старинным связям с империей и выгодам, которые она получала от этих связей, а Флоренция — традиционно гвельфской. Флоренция, в свою очередь, имела гибеллинских соседей — Ареццо и Сьену.

Все в памяти смущенной умирает — Я вижу вас в сиянии зари, И в этот миг мне бог любви вещает: «Беги отсель иль в пламени сгори!» Цвет сердца на лице моем пылает. Ищу опоры, потрясен внутри; И опьяненье трепет порождает. Мне камни, кажется, кричат: «Умри!» И чья душа в бесчувствии застыла, Тот не поймет подавленный мой крик. Он согрешит, но пусть воспламенится В нем состраданье, что в сердцах убила Насмешка ваша, видя бледный лик И этот взор, что к гибели стремится.

Данте

Папа Бонифаций VIII как-то весьма ядовито заметил о вездесущих флорентийцах, всюду проникающих и всюду торгующих, оказывающих влияние на королей и сильных мира сего, что не четыре, а пять элементов существует на свете: вода, земля, воздух, огонь и флорентийцы.

Когда знаменитый проповедник доминиканского ордена Джованни из Виченцы, слывший чудотворцем, явился во Флоренцию, то народ, как рассказывается в хронике брата Салимбене, закричал: «Ради бога, зажмите ему рот! Он воскрешает мертвых, а у нас и для живых не хватает места». Город на Арно, имевший в начале XIII века десять тысяч жителей, к концу жизни Данте увеличил свое население до девяноста тысяч. Только три города в Европе превосходили его: Кордова, Палермо и Париж.