Dan Leno and the Limehouse Golem

Интересно у меня получилось с этой книгой, изначально заинтересовалась фильмом, увидев прошлой осенью трейлер, но услышав волшебные слова о том, что снято по книге, конечно же, решила сначала прочесть, чтобы потом посмотреть, ну и традиционно опплеваться, как обычно и происходит у меня с экранизациями. Но исключения на то и исключения, чтобы случаться! Честно говоря, книга для меня заиграла как раз таки после просмотра фильма, он отлично добавил ей красок, даже думала оценку на полбалла поднять, но решила, что все же оцениваю-то я тут в первую очередь книгу, а она для меня на твердую четверку, не выше.

Итак, вторая половина 19 века, Англия, Лондон. Но только не ждите здесь изысканных салонов, благородных джентльменов и благовоспитанных девиц. Нет, мы с вами пройдемся по другому Лондону, тому, который описывать рисковали не все. Город смога, дождей и грязи, город дешевых шлюх и полунищих выпивох, город, чьи обитатели толпой текут на выступления в мюзик-холлах, где второсортные пьески и пошловатые песенки помогают им отвлечься от их убогой жизни. Для 13-летней Лиззи с Болотной мир этих подмостков кажется мечтой и настоящим раем после тяжелого ручного труда, религиозно-повернутой мамашки и вечной нищеты. И да, ее мечте суждено исполниться, у девочки есть талант и вот уже она по другую сторону, уже ей рукоплещет публика и требует на бис. Но всегда же хочется большего. Нет, не благополучной жизни замужней мадам со служанкой и бытовыми заботами, как думал, «спасая» ее Джон Кри...

1880 год. В Лондоне свирепствует серийный маньяк, прозванный Големом из Лаймхауса. Он свиреп, жесток и неуловим. Полиция в растерянности, люди начинают приписывать убийства уже не человеческому существу, а артисты ставят кровавые пьески, таким способом борясь со страхом, которые обуял весь город. А Лиззи ждет приговора суда, обвиненная в убийстве мужа... И вроде все просто на первый взгляд, но это только кажется... Мы видим ситуацию глазами Лиззи, которая рассказывает о своей жизни, мы читаем дневник настоящего Голема, оставленный ради будущей славы, нам дают ознакомиться с материалами дела Лиззи, включая протоколы ее допросов защитником и обвинителем. Мы по одному перебираем кандидатов на роль маньяка, среди которых автор неожиданно выводит и реальных исторических лиц, например, Карла Маркса.

Вообще, интересный прием, писатель как будто описывает историю, которая действительно имела место быть, вплоть до того, что хочется погуглить, за это прям отдельный плюс, хотя порой, имхо, его чуть-чуть заносило в ненужные детали, собственно поэтому четыре. Но в целом читается легко и с интересом, особенно про артистическое закулисье, люблю эту тему вне зависимости от времени и места действия, да и разобраться с мотивацией Голема мне очень хотелось.

Ну и возвращаясь к разговору об экранизации. Вот уже который раз убеждаюсь, что европейское кино на порядок выше американского, не смотрела на страну производителя заранее, но сразу поняла, что снимали британцы. Только им удается так воссоздать нужную атмосферу. И мне уже было абсолютно все равно, что они изменили в книге в угоду киношному сюжету. Наоборот, я была очень за. Добавилось действий, добавилось самого расследования, которого мне несколько не хватило в книге, добавилось интриги, тот сюжетный финт, который я разгадала у автора примерно на середине, в фильме выстреливает только в конце, да и мотивация убийцы, которая меня больше всего и интересовала, объяснена более внятно. Обалденный прием, когда дневниковые записи подставляют по очереди каждому подозреваемому и мы можем сами примерить роль преступника всем задействованным лицам. Финал опять же вроде тот же, но впечатлил меня сильнее, эмоционально лучше обыгран. В общем редкий случай, когда понравилось больше первоисточника!

Дальше...

"Ах, если б я был в двух обличьях,
Я и не я, — тогда б весь мир был наш!..."

Роберт Браунинг.

"Голем стал символом обступающего города,
и поиски загадочного существа любопытным образом
превратились в поиски секрета самого Лондона."

Питер Акройд

Спешите занять места! К вашим услугам столики в душной, чадящей, но заманчиво близкой к подмосткам преисподней - раскошелитесь на 4 пенса и залитый светом газовых рожков раек - всего за 2. Удовольствие на любой карман!

Что же за "зрелище", в самом деле, приготовил для нас мистер Акройд? А приготовил он нам увлекательнейшее во всех отношениях, грандиозное чтение.
Со всей присущей ему образной роскошью, особенным ритмом, укладываясь в сравнительно небольшой объем, Акройд разворачивает перед нами поистине великолепное, высокоинтеллектуальное полотно.
Автору удалось легко и ненавязчиво, но с удивительной глубиной коснуться всех без исключения тем, живо занимавших умы современников живописуемой им эпохи. Но, не будем торопиться...

Никаких иллюзий - смерть главной героини, финал нашей фееричной истории открывает представление сразу, как только занавес поднят. Казалось бы - что дальше? Как будет выкручиваться автор?
Но выдумки мистеру Акройду не занимать.

Он смешает в равных пропорциях блестки и ветошь, сияние прекрасных умов и грязные помыслы детей смрадных, сумрачных закоулков, страшную правду давно минувших дней и самую малую горстку собственной скромной "лжи" и получит в итоге..., что бы вы думали?
Самый настоящий викторианский Лондон. 100 % Лондон.

О, Лондон! Новый Иерусалим! Столица мира!
Он и есть главный герой этого романа. А не какая-то там отдельно взятая Лиззи.
Лондон, "духовный, четырежды сущий, извечный" Лондон, порожденные им и принятые в гостеприимные объятия гении и злодеи, его метафизика, символика, ежедневное бытие.

Лондон, любовно выписанный Акройдом, нисколько не уступает Лондону великих его лико- и летописцев. У Акройда город и живое, мыслящее существо, и порожденный людским воображением мрачный идол, и реальная веха в хронике веков.
Лондон восссоздан со всей возможной точностью - до молекул.

Лондон, охваченный безумным страхом перед неким Големом. Человеком ли, или творением ли рук человека, а может исчадием самого ада.
Показательно повальное в те времена увлечение лондонцев оккультизмом и прочими весьма условными науками и верованиями. Старый мир рушился на глазах, наступала пора неопределенности, потерянные люди находили себе оправдание и успокоение в полном отвлечении от реальности, призывали на помощь несуществующую магию и колдовство.

Лондон, взбудораженный самим Джеком-Потрошителем. Кто только не брался за этот маньяко-образ - Акройду он явно удался. Его трактовка свежа и оригинальна. Неожиданна.
Кроме того, Джек-Потрошитель дал возможность Акройду смаковать безусловно интереснейшую в контексте изображаемого времени тему, библейскую, если хотите, дилемму - тему убийства. Что это? Страшный грех, омерзительное деяние, а может само искусство во всей наготе?
Акройд, вслед за своим учителем Томасом де Куинси, препарирует этот вопрос со всем должным тщанием. Несмотря на очевидную скользкость вопроса, автор удерживает равновесие.

Лондон, застигнутый водоворотом прогресса. Застигнутый врасплох. Лондон чудовищных, фатальных контрастов. Лондон вопиющей бедности и фальшивой пышности и праздности.

Лондон, лелеющий в своем лоне все виды порока и "блестящей жизни". Лондон передового искусства. Прародитель практически всех сценических жанров на свете.
Экскурс в историю одного из этих жанров, пользовавшегося и пользующегося даже в наши дни бешеной популярностью - мюзик-холла, кабаре, музыкального театра, как вам угодно, занимает в "генеральном плане" Акройда чуть не центральное место.
Большой ценитель, истинный знаток, Питер Акройд посетит практически все культовые заведения того времени.
К слову, мюзик-холл, можно вопринимать и как аллегорию самого Лондона. И там, и там - кипят нешуточные страсти, есть место безудержному веселью и истинному трагизму, есть и раек, и преисподняя, главные герои и статисты.

Что же касается прочих грустных или веселых героев представления...

Что же касается прочих грустных или веселых героев представления и обреченной с первых же секунд Элизабет, то не беспокойтесь, и про них наш уважаемый рассказчик, тот ещё интриган, не забудет.
Герои-марионетки в надежных руках города-кукольника, который будет самым причудливым образом расставлять их то так, то эдак, пересекать их дорожки, запутывать следы, задавать им трепку или снисходительно умиляться. В общем, скучать вам будет решительно некогда.

При первом брошенном на них взгляде, артисты акройдовской труппы вполне возможно покажутся нечаянно знакомыми, чересчур забавными или ходульными и малоправдоподобными. Но не спешите делать выводы. Будьте снисходительны, как и автор - тонкий психолог. К числу прочих достоинств рассказчика Акройда стоит отнести его невероятную деликатность в деле изображения реальных исторических персонажей - авторское мнение в скелетах их образов, разумеется, присутствует, но оно соседствует с верностью традициям (какой истый англичанин без этого) и честностью и беспристрастностью документалиста.

Чем ещё так заманчиво представление прекрасного постановщика Акройда?
Акройд, действительно, бесконечно любит то, о чем рассказывает. Он берется только за те вопросы, в которых "он - профессор".
Автор мастерски жонглирует жанрами - перед нами и детективная история, и научно-популярное эссе, и остро-социальный роман, и комедия положений с привкусом готики; стилями - нас швыряет из сокровенного повествования от первого лица, в бесстрастный рассказ наблюдателя, а потом и вовсе в дневниковые записки или хронику судебного допроса.
Наконец, безумно интересно горячо протестовать или соглашаться, удовлетворенно кивая, мыслям и рассуждениям живого классика об искусстве, его вечном предназначении, относительности и разноликости; о "сцене" - реальности и игре; о славе - ее сладости и бренности; о судьбах маленьких людей и личностей в одной на всех исторической реальности и многом-многом другом.

Это чтение - настоящий стереороман, задевающий все шесть человеческих чувств. Из-под пера Акройда возникает филигранно сотканная в тайных уголках нашего воображения зыбкая перспектива. Она движется, дышит, источает свои ароматы, звучит на тысячи ладов, сияет всеми гранями - она почти осязаема, но живет по своим собственным законам.

Напоследок хочется ещё раз настоятельно советовать сие действо к обязательному посещению. Оно того стоит!

Все, кто не хочет ждать третьего звонка, чтобы посетить наш спектакль и вместе с героями прогуляться по улочкам и предместьям мрачного Лондона, добро пожаловать на прогулку!
Мистер Джон Аткинсон Гримшоу, замечательный викторианский урбан-живописец, окажет честь мистеру Акройду и вызовется быть вашим гидом. Итак...

Если бы я несколькими месяцами ранее не прочитала «Журнал Виктора Франкенштейна» того же Питера Акройда, то с чистым сердцем назвала бы эту книгу вполне годнотой. Но забодай меня баран, эти два романа скроены по одному лекалу! И если в «Журнале Виктора Франкенштейна» я только ближе к последней трети догадалась, в чём петрушка (и то благодаря щедро, но тонко рассыпаемым автором подсказкам), то тут понимание пришло уже в первых главах. И не потому что я весь такой читатель-рентген, который по названию детектива может определить убийцу, просто замута очень схожа с «Журналом Виктора Франкенштейна». Вроде и сюжет-то совсем разный, хотя убийства и там, и там есть, а всё равно читается одинаково. Более того, даже атмосфера в романах какая-то одинаковая. Может быть, Лондон Акройда вообще никогда не сдвигается на миллиметр и не меняется.

Тем не менее, эта повторяющаяся атмосфера Лондона такая же органичная и живая, как, например, атмосфера Петербурга Достоевского. Пусть будет, значит, это плюс.
Еще один плюс – тонкое оперирование реальными историческими персонажами. Хотя вот Гиссинга, как мне кажется, можно безболезненно для сюжета изъять из повествования (впрочем, он хлипко держится за сюжетную нитку голема-арифмометра, но это и правда какая-то полусгнившая соломинка, а не сюжетная арка). Зато с остальными вышло удачно, даже более чем.
Следующий плюс – недосказанность как раз там, где надо. Например, в моменте, когда Элизабет Кри гипнотизируют, и она показывает своё настоящее я. Его мы так и не увидим, а увидим только реакцию на него (ну чисто по-гомеровски!), и по этой реакции можем додумать тот самый адский ад, который творится в нашей голове, а не в голове Кри или Акройда. За совместную грамотную работу с читателем — браво.
Предпоследний плюс — последняя сцена, уже после логического финала. Акройд не заканчивает роман на кульминации события, не заканчивает даже «колечком», замкнув повествование на той же сцене повешения главной героини, с которой он начал. Колесо истории он прокатывает чуть дальше, показав маленькую зарисовочку, которая может сказать очень многое.
И последняя плюха: Элизабет Кри хоть и показана довольно скупо, но её тотальная театрализация выписана просто филигранно. Человек, который видит весь-весь-весь мир через призму собственного увлечения (как тут не вспомнить заставку «Декстера», где обычный процесс приготовления завтрака показан глазами маньяка?). Элизабет Кри любуется прелестным ночным видом Лондона… И тут же говорит, что он круто смотрелся бы на декорации-заднике в такой-то пьесе. О как много я знаю таких людей, хоть и залипают они совсем не на театре!

В итоге плюсов набралось столько, что четыре из пяти роман всё же заслуживает. Ах, если бы я не прочитала раньше «Франкенштейна», тогда даже не сомневалась бы.

Время действия: 1880 - 1881 г.
Место действия: Англия / Лондон
Сюжет: В книге ведутся две параллельные сюжетные линии: в 1-ой читатель видит женщину, которую обвиняют в отравлении мужа и приговаривают к смерти, и следит за ее прошлой жизнью; во 2-ой - ведется расследование дела "Голема". Кто-то жестоко убивает проститутку у реки, через пару дней убитым находят еврейского ученого, перед смертью читавшего статью о Големе, дальше следует убийство еще одной женщины прямо у церкви, наконец позже - была вырезана целая семья. При этом убийца остается "невидимым", а Лондон погружается в панику...

Впечатления: Возможно, не стоило мне читать "Голема" спустя месяц после прочтения «Алиениста» , потому что Акройд в схожем произведении по всем фронтам проигрывает Карру. Если кратко, то мне не понравилось в тексте, следующее:
- Автор допускает слишком много неструктурированных отступлений, например, про Бэббиджа и его разностную машину, Карла Маркса, посещающего библиотеку, Гиссинга с его женой пьяницей и проституткой, де Квинси и убийствами, совершенными в Лондоне... Но это ладно, это интересно, но если бы все эти отступления имели непосредственную связь к сюжету или бы были мастерски вписаны в повествование, а так... лоскутное одеяло из текста какое-то. К тому же автор делает упоминания, но не разъясняет их для неподкованного читателя. Например, чтобы быть в курсе на какого такого де Квинси ссылается автор и каким таким описанным им преступлением восхищается сам Голем, стоит прочитать тогда сначала «Изящное искусство смерти» Дэвида Моррелла ибо в нем это преступление описано подробно, Акройд же дает описание в одно предложение.
- Описания убийств читать было крайне неприятно. Я ничего не имею против кровавых подробностей и расчлененки, но ее тоже нужно уметь писать. Я за то чтобы такие моменты были описаны кроваво и вызывали ужас, а тут были просто мерзости, вызывающие брезгливость и тошноту.
- Основная моя претензия к книге была, до того как я дочитала до финала, то что автор не достаточно копнул в психологию персонажа и не объяснил, почему убийца, который до этого был респектабельным и счастливо женатым человеком, одним днём взял нож и пошел на улицу резать проститутку. Никаких предпосылок к этому я не увидела. Поэтому до последних глав произошедшее для меня выглядело так как будто Джон Кри однажды утром взял свой саквояж, задумчиво положил в него скальпель и пошел прогуляться. По пути встретил проститутку и тут ему пришла мысль, что эта грязная девка не достойна жизни, так почему бы раз уж у него есть такой чудный саквояжик и острый скальпель не испытать их в деле. Но просто зарезать проститутку неинтересно, ведь он человек творческий, поэтому кровь должна лететь брызгами, кишки быть выложены художественными аппликациями, а сердце так чудно сокращается, надо положить его отдельно... К тому же после совершенных уже нескольких убийств, причем преимущественно женщин, мне казалось, что убийца хоть как-то но должен измениться, а его отношение к жене тем временем совершенно не поменялось. Этот пункт не возник бы, наверное, если бы я с самого начала отгадала убийцу, но проблема в том, что после такого текста я просто уже убийцу отгадывать и не хотела. А если бы таки отгадала, то пропал бы интерес от дальнейшего чтения детектива. Так что все дело думаю в том, что автор выбрал очень спорный стиль повествования для этого сюжетного хода и не определился, какого впечатления хочет добиться от читателя.

Что мне в "Големе" понравилось, так это начало, когда убийства совершает Голем, а в первых главах выслушивают показания женщины - Элизабет Кри, приговоренной к казне за отравление мышьяком вместо крысы своего мужа, которое удивило, а также финал. Вот за них я даже накинула книге дополнительный балл. Жизнь действительно и есть театр, очень символично, что Элизабет так хотела поставить пьесу своего мужа и играть в ней главную роль, а в итоге на сцене все же поставили эту пьесу, но главной героиней в ней уже стала она сама. Ну и Эвлин получила по заслугам. Такого конца романа я не ожидала, вот бы он весь был так хорошо написан, как последние заключительные главы.

Итого: Скучно, поверхностно написано, сюжет построен примитивно, герои не прописаны. Если биография По от Акройда мне понравилась, то самостоятельное художественное произведение для меня у автора оказалось провально по всем критериям: и по сюжету, и по тексту, и по историческому фону, и по персонажам. Такое чувство, что я не цельную книгу читала, а сборник эссе на тему. Не текст, а лоскутное одеяло, за нитку потянешь и все рассыпется. Возможно, стоило сначала посмотреть сериал, и тогда отношение к книге было бы получше, а образы героев ярче? Но если оценивать лишь сам текст и сюжет произведения, то более скучного и плохо написанного исторического детектива я давно не встречала.

Книга прочитана в рамках игры ТТТ и игры "Вокруг Света"

Несмотря на любопытно выстроенный сюжет и прекрасно переданную атмосферу викторианского Лондона, сказать, что я в особом восторге, пожалуй, не могу.
Я не очень уверена, что правильно поняла идею автора увязать чудовищные убийства с чудовищными картинами существования людей в нищих кварталах Лаймхауса, вплести эти кровавые зарисовки в дома, улицы, в самую суть лондонского мира, свести их к одной основе. Но как-то немного притянуто у него это получилось. И даже присутствие на страницах реальных исторических фигур вроде Карла Маркса, Оскара Уайльда или Чарльза Диккенса показалось почти неуместным. Зачем? Атмосфера сложилась и без этого, а их роль в сюжете показалась какой-то картонной, неубедительной.
Ну и постоянные упоминания эссе Томаса де Квинси «Убийство как одно из изящных искусств» тоже как-то не вдохновило, хотя мысль автора максимально погрузить читателя в философию убийцы была в целом понятна. Тут, правда, сильно помогло раннее знакомство с романом Дэвида Моррелла - Изящное искусство смерти , где речь как раз и идет о самом кровавом из убийств на улице Рэтклиф-хайвей, которое копирует герой этого романа. По крайней мере хоть в этом моменте картинка была относительно целостной, не выглядела искусственно.
Опять-таки чуть более конкретная мотивация «голема» не помешала бы. А то только одни намеки и отсылки к де Квинси.
К тому же примерно с середины книги интрига почти перестаёт быть интригой, настолько толстенный намек на истинную картину происходящего здесь присутствует.
Хотя, конечно, в целом замысел был очень неплох. Читалось нормально, даже с интересом, но большое количество лишних деталей и попытки придать преступлениям некую философскую направленность сильно снизили впечатление от прочитанного. Ну и сыщики-геи показались совсем неуместными. Я ни в коем случае не гомофоб, но так и не смогла понять, какую роль этот элемент сыграл в сюжете. Также, впрочем, как и переодевание начальника тюрьмы мистера Стивенса в балахон повешенной.

Если честно, до сих пор не могу даже понять: так ли уж понравилась книга?!
Заворожила — точно!...
Лондон. Лондон — страшный, депрессивный, пугающий. Лондон — живой, напряженный, смутный. Туманный, неласковый город, который умеет быть отстранённым и самостоятельным персонажем.
И люди, которые живут в нём. Которые являются его порождением, силой и слабостью. Люди большого города. И его жертвы...
На самом деле было жутковато, интересно и немного противно. И даже не из-за анатомических подробностей (читали и похуже!). Просто удалось как-то автору преподнести всю историю откровенно и с какой-то червоточинкой.
Загадка не стала особой загадкой, я предположила всё такое где-то в середине. Но, тем не менее, это было хорошо!
Реальные персонажи особо не впечатлили и чем-то оригинальным и потрясающим такой приём я не считаю.
Итог: читать интересно, но от дикого восторга далековато.

Отправной точкой для этой книги стало раннее утро 6 апреля 1881 года. Какое оно было? Серое, промозглое или ветренное, с бегущими по небу облаками?
Точно вымеренная длина веревки, деревянный люк эшафота во дворе Камберуэллской тюрьмы и женский голос, отчетливо произносящий «Вот мы и снова тут как тут!»
Питер Акройд известный мастер по оживлению образов городов - Лондон в его книгах дышит и просачивается туманом, тускло освещает газовыми фонарями улицы и переулки, хлопает ставнями на ветру и несёт вонью из подворотни....Стук экипажей и элизы дулитл, теребящие вас за полу сюртука, читальный зал Британского музея с сонной тишиной и редким шорохом переворачиваемых страниц. Знаменитые фигуры прошлого, мелькающие в сюжете.

Лиззи с Болотной, Элизабет Кри - осужденная за отравление собственного мужа. Её воспоминания, выдержки из судебных протоколов и дневник "Голема", совершающего ужасные преступления в Лондоне
, неуловимого, ускользщающего в "гороховом супчике" печально известного тумана, воспетого ещё Стивенсоном и Конан Дойлем - обстоятельное повествование.
Очередная история Джека по прозванию Потрошитель, пусть и имя его нам предстанет другим... кровавые инсталяции страшат и ввергают город в панику, затаившийся в джунглях тигр, мифическое существо и Бич Божий, использующий улицы Лондона как декорации для собственного представления. Ускользающая фигура, лицо которого скрыто тенью до последних страниц, до последней исповеди.

Ещё один центр романа, в противовес - яркий, фееричный мюзик-холл, шумный, вульгарный и такой талантливый мир с говором кокни. Именно туда попадёт Лиззи, одинокая и придумавшая себе историю, там она и познакомится с «общественным достоянием Англии» и «самым смешным человеком на свете» Дэном Лино: «вот он выскакивает на сцену……- и уже миг спустя все сердца принадлежат ему…этому несчастному, забитому человечку, облапошенному, но задиристому, с таким писклявым голоском и такими размашистыми движениями, гнутому, но не сломленному, хилому, но настырному, воплощающему в себе волю к жизни в мире, не стоящем того, чтобы в нем жить….»
Старательно воссозданный по фотографиям, рисункам и карикатурами, оживленный для священного театрализованного представления, которое покорит зрителей и Лиззи, а затем и нас - читателей.
И , в очередной раз, становится ясно, что театр – это настоящее убежище для страждущих утешения, это мир, куда можно убежать от реальности, земной рай...хотя бы на время спектакля.
Два героя - две личности.
Два имени, которые были вынесены в оригинальное название книги.
Два противоположных образа, плюс и минус.
Два начала, взрощенных на благодатной почве мюзик-холла.
Круг замкнулся и последнюю реплику мы слышим опять из деревянного люка...теперь уже под театральными подмостками.
«Вот мы и снова тут как тут!»

ОСТОРОЖНО! Возможны спойлеры!

«Она была актрисою, и даже за кулисами играла роль…» (с)

Кем она была на самом деле – Лиззи с Болотной, Дочкой Малыша Виктора, Старшим Братцем, миссис Джон Кри? Или кем-то еще, тем, кто был запрятан глубоко-глубоко под ворохом масок и личин, сменяющих друг друга с головокружительной скоростью? Одно известно наверняка – она была великой актрисой! А как же иначе? Доводить до неистового рева целый зал отплясывая усталыми ногами и выводя хрипловатым голосом нескладные куплеты с комком в груди, с затаенной в глубине души обидой, болью и страхом, израненной, истерзанной, униженной, и кем? – собственной матерью. Возвращаться домой к мужу и служанке – и там играть свой, продуманный до мелочей спектакль. Все роли розданы, вот только вопрос кому какая досталась? Выходить на смрадные улицы Лаймхауса, лишь едва разукрашенные тусклым светом газовых фонарей, и там вершить еще один свой спектакль, где она и постановщик, и исполнительница главных ролей. А декоратор? Декоратором будет сам город, «зловещий, сумрачный Лондон, прибежище таинственных сил, город шагов и вспышек во тьме, город каменных нагромождений, печальных переулков и наглухо запертых дверей».

Чем была ее жизнь? Бесконечным актом мщения за поруганное детство, за утраченные иллюзии и порушенные мечты? За отвергнутый дебют и освистанную ее сущность – трагической актрисы, а не лопочущего белиберду комика? И если ее не приняли в такой роли на сцене, то пусть изволят принять за кулисами, на рукотворных подмостках. Ох, как же ей хотелось признания! Признания в роли Черной Королевы, уличной Фемиды, вершащей историю Лондона.

Она сыграла свою роль до конца, до последнего акта. «Вот мы и снова тут как тут!» И даже в эпилоге сумела забрать свою плату, заполучить еще одну жертву на свой жертвенный огонь…

Очередная фантазия на тему Джека Сами-знаете-кого, хотя я до конца надеялась, что слово "очередная" писать не придется. Питер Акройд известен своей любовью к английской истории, английской культуре и Лондону, и картинку он дает настолько сочную и яркую, что даже не хочется докапываться. Потому как - и Маркс, и Гиссинг, и все прочие камео здесь исключительно ради красоты, но пусть будут, лишь бы все вертелось и игралось. На месте разве что Дэн Лино и сама Лиззи с Болотной, один настоящий, другая выдуманная, однако они прекрасно дополняют друг друга.
К сожалению, конец у романа настолько... дурацкий, что без "очередного" обойтись не удалось.

В целом же, роман читается увлекательно, особенно если вы любите викторианскую атмосферу, камео исторических личностей и темную сторону Лондона. Я же начинаю склоняться к мысли, что сэр Питер как историк мне нравится больше литератора. Попробую зачитать еще какой его роман и вернусь к Питер Акройд - Революция: От битвы на реке Бойн до Ватерлоо