Цитаты из книги Исповедь бунтаря

Борис Ельцин никогда не опаздывал. Никогда! В каком бы состоянии ни был. Помню, однажды он назначил мне встречу на 12 часов. Ельцин тогда был в очень плохой форме, после операции, принимал сильнодействующие обезболивающие лекарства. Я вышел из Белого дома за 15 минут до встречи. Ехать до Кремля – ровно шесть минут. Еду в Кремль – и попадаю в пробку: движение оказалось перекрытым, поскольку ехал кортеж президента. В итоге я опоздал к Ельцину на одну минуту.
Вхожу в кабинет в 12.01 – куранты не обманешь. Ельцин сидит с каменным лицом и смотрит на меня, как на врага народа.
— Пишите заявление об отставке!
— За что?
— Вы проявили крайнее неуважение к главе государства. Край-не-е! Вы опоздали на встречу на целую минуту, я вас ждал минуту, – сказал он.
— Борис Николаевич, я опоздал, потому что движение перекрыли из-за вас.
— Выходите за полтора часа, и тогда точно, чтобы ни случилось, дойдете пешком.
Я написал заявление. Он его взял. Я ушел. С тех пор стараюсь больше не опаздывать.
Владимир Путин опаздывает всегда и везде. Он даже на свою инаугурацию опоздал.

В общем, помните: опоздание – проявление крайнего неуважения к людям. Это касается не только деловых встреч, но и личных.

Политики – публичные люди. Они выступают по телевизору и пытаются учить людей жизни. Я давно понял, что народ в большинстве своем не слушает, что говорят политики, а смотрит, как они выглядят. Здесь мы похожи на артистов или представителей шоу-бизнеса. Для политика внешний вид – это профессиональная тема, и хочешь не хочешь, а надо за собой следить. Если политик обрюзгший, с потухшими глазами, то на него неприятно смотреть, а если он к тому же лидер какого-то движения, то как-то не верится, что это движение приведет к светлому будущему.
Я знаю очень много мужчин в Москве, которые зациклены на своей внешности и шмотках. И при этом не подумайте ничего дурного – они традиционной ориентации. Но на свой внешний вид, на одежду они тратят сил и денег гораздо больше, чем на все остальное в жизни. Таких мужчин принято называть метросексуалами. Они ходят в спортивный зал, загорают в солярии, делают педикюр и даже бреют ноги. Девушка ухаживает за собой, и ее усилия никогда не бывают чрезмерными – женская ухоженность не имеет предела, но когда мужики так себя ведут, меня начинает подташнивать. Мужчина должен быть чистым, опрятным и аккуратно одетым. Достаточно.

Впервые в моей жизни стимул следить за своим внешним видом возник в шестом классе. Однажды на школьной вечеринке, на дне рождения одноклассника, как водится, после еды и чаепития начались танцы. Мне очень сильно нравилась девочка по имени Марина. Я пригласил ее на танец, а она мне отказала. Она бросила на меня презрительный взгляд и сказала, что «с рахитами не танцует». Я был в шоке. Это произвело эффект ядерного взрыва, и я решил срочно спасать положение.
Зеркала отвергали очень высокого и крайне тощего парня. Жалкое зрелище: фонарный столб с человеческим, но изможденным лицом и кучерявыми непослушными волосами.

Купите весы. Если путешествуете – возите их с собой, потому что весы, которые вы видите в других местах, плохо настроены и правды вам не скажут. Взвешивайтесь вечером и утром. Вставать на весы – отвратительная процедура, это стресс и утром, и вечером, но это необходимо. Это дисциплинирует. У меня всегда с собой весы. Когда я прилетаю в какую-нибудь страну, служба безопасности думает, что в сумке – бомба, поскольку на просвечивающих экранах видны какие-то механизмы.

Дальше я понял простую вещь: виндсерфинг – это когда все силы природы с тобой борются. Вода может быть холодной, ветер – порывистым, солнце может быть испепеляющим. Ощущение, что ты один и все зависит только от тебя, мне близко и понятно. Это индивидуальный спорт независимых и свободных людей. Видимо, я как раз к этой категории и отношусь.

В результате, вместо того, чтобы строить Россию для бодрых и трезвых, мы строим Россию пьяных и ленивых. Тут еще один парадокс российской жизни: Россия – страна пьющая, а Ельцину никак не могли простить того, что он пил. Вывод: все-таки руководители, лидеры страны должны быть трезвыми, бодрыми и подтянутыми. С политика особый спрос. Это касается и внешнего вида. Политик не должен быть больным, немощным и слабым.

С первой женой Раисой мы прожили 18 лет, самых сложных лет моей жизни: мы поженились, когда я был младшим научным сотрудником, жили в коммуналках, снимали квартиры. Она прошла рядом через все проблемы неустроенной жизни, за что я ей очень благодарен.
Пройдя через фактический развод, могу сказать: развестись с женой не просто, и за развод надо заплатить максимальную цену. Но если уж в жизни так случилось, что вам приходится расставаться, вы обязаны все оставить жене. Я оставил все. И снял квартиру. Однажды ко мне в гости зашла Валерия Новодворская и возмутилась: «Ты почему мне показываешь квартиру для прислуги?»
Отдавать при разводе надо все – жилье, автомобиль и так далее, чтобы ни у жен, ни у детей не возникало чувства горькой обиды и разочарования. К сожалению, в огромном количестве случаев подобного рода действия сопровождаются разделом имущества. Это ужасная травма и для жены, и для детей.
Я ушел от первой жены, потому что надоело обманывать. У меня появились дети от журналистки Кати Одинцовой, которая работает на телевидении. Раиса об этом узнала. Можно, конечно, было что-то придумывать, что-то склеивать, но зачем? В общем, семья распалась.

Мы уйдем, после нас мало что останется, даже если тебе кажется, что при жизни ты чего-то достиг. Но точно – останутся наши дети. Я горжусь тем, и это, наверное, моя одна из самых серьезных удач в жизни, что у меня четверо достойных, симпатичных, приличных детей.
Жанна Немцова – сформировавшийся взрослый человек. Она уже вышла замуж Я горжусь тем, что она умная, образованная, энергичная, самостоятельная. Она в отличие от многих своих сверстников самостоятельно зарабатывает деньги и хочет сделать карьеру.

И еще у меня есть две дочки. Дина Борисовна еще совсем маленькая девочка – ей пять лет. Софья Борисовна еще меньше – ей три года.
Характер формируется к пяти годам. Что касается Дины, то я думаю, что она будет абсолютно самостоятельным человеком. Она знает себе цену, она очень симпатичная девочка, она имеет свое мнение по любому вопросу. И я рад, что она уже сейчас ощущает себя достаточно независимой.

Я принимаю и готов их принимать такими, какие они есть. Единственное, к чему я не готов, – это терпеть, когда они совершают какие-то неблаговидные поступки. Но и они знают, что если будут вести себя как негодяи, то папу не увидят. Мне кажется, что мои дети – и Жанна, и Антон – знают, что если они будут вести себя непристойно, то поддержки у меня не найдут. Я, кстати, надеюсь, что они не найдут поддержки и у своих матерей. Слепой любви и всепрощения не будет. Если мой ребенок сделает какую-нибудь гадость, нарушит заповеди, опустится на социальное, житейское дно, станет наркоманом и тому подобное, папы не будет. Это, может, жестоко, но это единственный способ оградить детей от искушения стать негодяями. Я считаю, что всепрощенческая любовь приводит к тому, что миллионы детей становятся никчемными существами.

Она живет в Нижнем Новгороде. На пенсию. Она заслуженный врач, у нее очень большой стаж работы. Но пенсионеру нашему прожить на пенсию, которую якобы индексируют, очень сложно. Любой, у кого есть совесть, кто помнит, кто его вырастил, обязан помогать родителям. Это вроде банально, но, к великому сожалению, бывает часто наоборот – родители помогают своим детям, даже когда они уже пенсионеры. Я лично не представляю, как смогла бы жить моя мать, если бы не моя помощь.

Сегодня в нем многие разочаровались. А вот я никогда не поддерживал Путина. Считаю, что если человек пошел сознательно на службу в КГБ СССР, который с гордостью подчеркивал, что продолжает дело НКВД, ВЧК, карательных организаций против собственного народа, то относиться к такому человеку без подозрения нельзя. У чекистов сформировано очень специфическое мировоззрение, замешанное на ненависти к любой оппозиции, на неприятии критики в свой адрес, на несовместимости с открытостью и публичностью. Чекисты так воспитаны, так выучены, и по этой причине я считал и считаю опасным иметь президента, воспитанного в коридорах советского КГБ. Но по-другому считал Борис Ельцин.

Он помнил, что пришел к власти на волне гласности, защищая свободу слова как фундаментальную ценность. Он из принципа не мог позволить себе затыкать рот журналистам, даже если они откровенно лгали, выполняя указания своих хозяев. Он считал заказную ложь для страны меньшим злом, чем государственную цензуру.
Он, конечно, не любил критику – это понятно, кто ее любит, – но он понимал, что надо терпеть, это мне нравилось. Он не боялся сильных людей, он вообще людей не боялся. Он мне один раз сказал: «Вы с Чубайсом смеетесь надо мной, думаете, какой я пьяный, глупый, а я ведь все понимаю… Но только вы имейте в виду – я президент, а вы бояре просто. Да, вы умные, да, вы образованные, но бояре просто. Я вас не боюсь, это вы меня должны бояться». То есть у него было абсолютное понимание своей роли, исторической роли. Он не верил в теорию заговоров, не был мнительным. Конечно, власть делает людей подозрительными – это понятно, но он никогда не относился к нам как к злодеям, он уважал наше мнение.

На фоне апатии и конформизма в течение последних лет возродились разговоры об особом пути России. Как всегда «особый путь» означает:

• нарушение гражданских свобод;
• цензура;
• отсутствие правосудия;
• беспредел чиновников;
• неслыханное мздоимство;
• всевластие госмонополий.