Эта книга могла бы быть очень интересной, ведь не так часто приходится читать производственный роман из жизни цирка. Мне вот точно до сих пор не попадались. А еще автор знает цирковую жизнь не понаслышке, работал в цирке режиссером, а значит, должен хорошо разбираться в цирковой кухне. Но, увы - не сложилось. Книга начинается с того, что семья циркачей перебирается на некоторое время из теплого приморского городка в далекий Горноуральск. Жена недовольна, ей хочется в столицу, а у мужа на Урале есть свой интерес - оказывается, там живет его бывшая жена с взрослой дочерью... Вроде бы есть все предпосылки для интересной книги - есть и цирковые будни, и интрига, и любовь... Но, к сожалению, читать обо всем этом оказалось невероятно скучно. Может, я чересчур долго мусолила книгу, но почти никто из персонажей (кроме семьи главного героя) не запомнился, большинство цирковых семей так и остались для меня ничего не значащими фамилиями. И все проблемы цирка показались либо непонятными (какой пролог использовать в представлении, когда у директора день рождения), либо скучно описанными (использовать ли воздушным гимнастам лонжу). Немного интриги добавилось, когда посреди повествования вдруг появляется акула империализма - всемирно известный цирковой импрессарио. Но и связанные с ним сцены разрешены в духе, который я очень не люблю в советской литературе: советское цирковое искусство - лучшее в мире только потому, что оно советское. И самое обидное, что название практически не обыграно - только из аннотации и становится ясно, почему цирковой манеж всегда делают размером тринадцать метров. И хоть автор действительно профессионально разбирается в цирковом искусстве, это не делает книгу интереснее. Еще - это, возможно, придирки, но меня очень раздражало отсутствие многоточий или замена их точками. Скорее, это недостаток электронной версии, но я до сих пор не подозревала, как важен этот знак в нашей пунктуации. Но приведу несколько цитат.
"Спорить не приходится. Но в данном случае."
Не будем забывать, что мы собрались ради серьезного разговора. Могут ли в таком разговоре быть несогласия? Вполне допускаю. Однако лишь те, что подсказаны интересами искусства, творчества, мастерства. Если же вместо этого мы поддадимся мелким обидам.
Он отец моему ребенку! Да я вот этими руками. — Она и в самом деле казалась способной вцепиться, душить. — А ты. Как смеешь ты.
Явно интонация требует либо многоточия, либо восклицательного знака, иначе возникает ощущение, что читаешь бесконечный протокол. Итог - не самый лучший образец советской литературы.
13 понравилось