Ваша оценкаЦитаты
Wikachka2 декабря 2011 г.Если ты не имеешь право располагать своим телом по собственному усмотрению, ты уже не человеческое существо, ты предмет потребления.
3393- Wikachka2 декабря 2011 г.
В сущности, социология занимается только человеком, животное недооценивается, это — ошибка. Прежде чем подступиться к человеческому сообществу, следовало бы посвятить год изучению общества животных. Таким увлекательным проблемам, как защита своей территории, иерархия в стаде, господство отдельных особей, эротический ритуал.
3196 - Wikachka30 ноября 2011 г.
В развитом индустриальном обществе, где необходимо подстегивать спрос ради увеличения прибыли, навязчивая реклама прививает публике ненасытную жажду нового. Это заразительно, наше сознание привыкает к мистике потребления, разлитой в атмосфере, и страсть ко всякого рода новомодным штучкам все сильнее охватывает даже области, которые, подобно искусству и литературе, не имеют прямого отношения к техническому прогрессу.
3200 
lessthanone5026 июля 2011 г.Но что решает в жизни сам человек? Работать ему или бездельничать, воровать или остаться честным, послать перевод отцу или сохранить недельный заработок для себя самого, все остальное - смерть, любовь - это, друг, судьба.
3185
LunaHalo28 января 2016 г.Она подумала с горечью: "Что девочка, что чувак, никакой разницы", - разумеется, но почему же всегда именно девочка подчиняется парню, а не наоборот?
2178- LunaHalo28 января 2016 г.
У нее вдруг задрожали руки, ее ожег страх - но я его потеряю, я все равно его потеряю, как теряла всех других. Она им отдавалась, чтобы их удержать, но толку от этого не было никакого, ее холодность быстро вызывала в них отвращение. Ее захлестнуло ощущение несправедливости, она подумала с возмущением, я ведь не вещь, не машина для наслаждения. Я человек. Господи, если бы хоть один, один испытывал ко мне каплю чувства.
2179 
Aileme13 июля 2014 г.Читать далееВообще, любая секта возникает, как правило, в результате серьезных идеологических расхождений. Но как только эта секта возникла, она начинает вырабатывать свою особую фразеологию и смотреть на все со своей колокольни. И тут уж ей важней отделить себя от соседней секты, чем эффективно бороться против империализма. Вторая фаза: по мере того как секта таким образом отрывается от действительности, ее доктрина превращается в священное писание, а каждый группак - в священнослужителя. Отсюда осуждения, отлучения, обличения. Тут мы имеем дело с такими, примерно, образчиками стиля: мы обладатели истины, а ты дерьмо, предатель, голлистская сука, ты ни хрена не смыслишь в Марксе, мы тебе рога обломаем, сволочь ты этакая...
2171- Aileme13 июля 2014 г.Читать далее
- Как тебя зовут? - сказал Давид и тотчас подумал! вот дерьмо, веду себя как достойный представитель патроната, по какому праву я спрашиваю его имя?
Араб, улыбаясь, вопросительно ткнул себе в грудь рукой, в которой держал рукавицы. Давид утвердительно кивнул.- Абделазиз.
- Абделазиз, - повторил Давид.
Он был в восторге. Абделазиз звучало как имя из арабских- Меня зовут Давид, - сказал он немного погодя.
- Сколько тебе лет?
- Двадцать один.
- А мне двадцать, - сказал Абделазиз.
- Ты здесь живешь?
- В бидонвиле на улице Гаренн.
И он опять рассмеялся без видимой причины. Давид смотрел на него в полном изумлении. Абделазиз жил в бидонвиле, занимался этой гнусной работой, но казался веселым,- Ты здоров?
- Конечно, - сказал Абделазиз, подняв брови. - Почему мне не быть здоровым? - И он добавил, смеясь: - Я молодой.
- А твои товарищи тоже здоровы?
Абделази- О нет. Далеко не все. Туберкулез, язва желудка. - Он добавил: - Они плохо питаются.
- Почему?
- Отсылают много денег домой.
- А ты не посылаешь?
- Посылаю немного. Отцу, Время от времени. То 10000, то 20000. Но у меня еще остается.
- Я хорошо зарабатываю. Я богатый. Когда я приехал во Францию, я только и делал, что покупал себе всякую всячину.
- Богатый? - сказал Давид, сбитый с толку.
- Богатый не как француз, - сказал Абделазиз, глядя на него лукавыми глазами. - Богатый как алжирец.
огатый- В моей деревне - нищета, ты даже не имеешь представления.
Давид опустил голову, смущенный, почти виноватый, В самую точку. Лучше не- Ты отлично знаешь французский, - снова заговорил он минуту спустя. Ты ходил в школу?
- Во французскую очень мало, но в мусульманскую долго.
Абделазиз отвернулся, охваченный внезапными воспоминаниями. Поджав под себя ноги, безостановочно раскачиваясь взад и вперед, он повторял вместе со всеми суры. Ошибешься - бац, удар палочкой по бритой голове. И так часами. Сердце у него сжалось, рот свело горечью, его пронзила острая обида. Учиться. Учиться по-настоящему. Как этот- Трудно?
- Не очень. Главное, грязно.
- А зачем рукавицы?
- Рак.
- А за
- Я не всегда настилаю гудрон. Я опалубщик.
- Опалубщик?
- Я налаживаю опалубку для бетона.
- Ты плотник?
- Она не из дерева, из металла.
- Опалубка из металла?
- Не всегда. Для шершавых частей - из дерева, для гладких - из металла.
- Да ты ничего не знаешь!
- Да ты ничего не знаешь!
Давид покачал головой. Это правда, он ниче- Ты что изучать? - сказал Абделазиз.
- Социологию.
- Социологию? - с трудом повторил Абделазиз.
- Науку об обществе.
- А потом? - спросил он добродушно. - Ты изучаешь общество, а изучив, переделаешь его?
- Надеюсь.
Ты изучаешь общество, а изучив, переделаешь его?- Надеюсь.
Абделазиз засмеялся. Давид жадно глядел на него, пораж- А ты борешься? - спросил Давид. И поскольку Абделазиз непонимающе поднял брови, повторил: - Политическую борьбу ты ведешь?
- О, знаешь, - сказал Абделазиз, пожав плечами, - политическая борьба? В стране, которая тебе не родина? - И он продолжал: - И вообще для меня не это сейчас главное.
- А что же главное? - сказал Давид.
- А что же главное? - сказал Давид.
Он был так возмущен, что у него даже упал- Учиться и сдать экзамены. - И он добавил с внезапным жаром: - Я отдал бы десять лет жизни, чтобы сдать экзамены.
- Какие экзамены?
- На аттестат об окончании начальной школы, а потом на диплом о профессиональной подготовке, может, на токаря. - И поскольку Давид молчал, он добавил: - Получив разряд, я стал бы квалифицированным рабочим,
- А на черта? - сказал Давид.
- Ну как же, у квалифицированного рабочего выше заработок, его уважают, и работа интереснее.
- Ну как же, у квалифицированного рабочего выше заработок, его уважают, и работа интереснее.
Давид опустил глаза. Прошла секунда. Абделазиз нравился Давиду, но стремления у него были мелкобуржуазные. И, однако, разве его стремления не вытекали в значительной степени из его положения? Можно ли ставить ему в упрек, что он хочет выбраться из дерьма? И даже то, что он считает- Куришь? - спросил он.
- Да.
- Погоди, - сказал Давид торопливо. - У меня есть курево.
- Да не стоит, - сказал Абделазиз вежливо.
- Мне не подойти, - сказал Абделазиз, - завязну. Бросай!
з пачки последнюю сигарету и просунул руку через окно.- Мне не подойти, - сказал Абделазиз, - завязну. Бросай!
Давид отвел руку назад и бросил сигарету. В ту же секунду Абделазиз наклонился вперед, вытянув перед собой руки. Сигарета описала дугу,- Обидно, - сказал он. - Пропала твоя сигарета.
- Обидно, - сказал он. - Пропала твоя сигарета.
2178 
Toccata11 сентября 2013 г.Читать далее«Он либеральный консерватор, либеральный, как и наш режим, в котором нет ничего нацистского. Нет, Жозетт, нет! Наш строй - нечто прямо противоположное нацистскому, ибо нацизм ликвидирует оппозиционеров, а либеральный капитализм их нейтрализует. Сила либерализма как раз и состоит в его мягкости, в его каучуковости, в его тактике амортизации. Вы протестуете, а режим вбирает в себя ваш протест». Ну, тут-то я уж не могла смолчать, я его оборвала, я ему сказала: «Как раз насилие, направленное против капиталистического общества, - единственное, чего это общество не может вобрать в себя». Он воздел руки к небу: «Но это ложно, это архиложно, милый мой попугайчик, даже если это и изрек сам Кон-Бендит! Система вбирает в себя и насилие. Стратегия либерального капитализма в этой области отлично известна. Она состоит как раз в том, чтобы обратить насилие оппозиции в свой капитал и запугивать им средние классы, укрепляя с помощью этого страха свою власть».
Когда Фременкур сказал это, меня охватило мерзкое чувство бессилия и отвращения. Я чуть не заплакала и сказала: «В таком случае, господин Фременкур, если вам поверить, мы ничего не можем сделать, они слишком сильны, мы обречены на поражение». Он пожал плечами: «Ну, ну, не падайте духом, нужно продолжать разъяснительную работу с людьми». Я ушла, я даже не попрощалась, щеки у меня горели, он был мне противен, он деморализовал меня.2175