Траур

У Ласло Немета идеальная биография народного писателя. Он родился 18 апреля 1901 года в небольшом трансильванском городке Надьбань в семье учителя гимназии. В Надьбане в то время жили очень разные люди: в центре города - обедневшие дворяне, потерявшие состояние, но кичившиеся своими титулами, разночинцы и потомки зажиточных крестьян, возгордившиеся тем, что теперь относятся к сословию господ, на окраине - нищие рабочие ближайших шахт и рудников и их семьи. При этом нравы в Надьбане царили самые провинциальные: скука, невежество, косность, бесцельное существование и полуфеодальное мышление. Потом была учеба в Будапеште сначала на филологическом факультете, позже на медицинском (Немет, стремившийся к разумной и достойной жизни, был убежден, что каждый человек обязательно должен владеть полезной для общества профессией). После окончания университета он какое-то время работал врачом в школе, где и осознал, что главной его задачей должно стать воспитание нации. Так сформировался писатель Ласло Немет.

Роман "Траур" - в какой-то степени история одной травли. Причем травли весьма изощренной, с притворным сочувствием, ласковыми улыбочками, напускным состраданием, за которыми скрываются ехидное злорадство и жадное любопытство. В семье богатой крестьянки Жофи Куратор произошла трагедия: через год после свадьбы в результате несчастного случая погиб её муж. Для молодой вдовы начался долгий и печальный траур, скрашивает который единственная оставшаяся у Жофи радость - маленький сыночек. Поначалу гордая красавица Жофи с достоинством принимает соболезнования односельчан, отвечает на их расспросы, благодарит сочувствующих. Но постепенно она замечает, что всё село как будто жадно следит за ней. Все, включая её свекровь, родителей и даже родных сестёр, ждут, когда Жофи совершит ошибку, оступится и нарушит приличия. Оказалось, что в деревне, где все всё друг о друге знают, где общественным отношениями правят предрассудки и иррациональный страх "что люди подумают", где жители ведут пустой и бессодержательный образ жизни, даже несчастье соседа (да что там соседа, дочери!) вызывает зависть, потому что придает чужой жизни полноту и смысл. И тут же (неизвестно откуда, неужели только от злости?) возникает всеобщее желание опошлить, разоблачить, растоптать чужое горе. О человеке, с которым случилось несчастье, о его чувствах, желаниях, надеждах, никто даже не задумывается.

Больших событий в романе нет. Основное содержание составляют описания внутреннего мира персонажей, мотивы их поступков, ход мыслей. Главная героиня книги - душа Жофи Куратор. Душа не как религиозная категория и не как самосознание, а как способность к жизни. Ласло Немет с прустовской чувствительностью к деталям методично описывает изменения, происходящие в душе Жофи, смещение чувств, мыслей, фантазий, страхов, которые постепенно по мере движения текста до неузнаваемости меняют героиню. Тут же - мысли и чувства "других", родителей Жофи, её подруг, соседей, в которых, кажется, нет ничего человеческого, ни искреннего сочувствия, ни доброты, ни нежности, ни желания помочь, зато в изобилии присутствует видимость, активная имитация всего перечисленного. Автор не пытается защитить свою героиню или с помощью искусственного хэппи-энда вселить в читателя надежду, что всё поправимо. Ласло Немет исследует реальность "как она есть" и предлагает критический анализ, от которого читателю очень грустно и стыдно.

Главная героиня романа – молодая женщина Жофи Куратор рано становится вдовой с маленьким ребенком на руках. А в маленьком селе, где каждый про друг друга знает, а что не знает, то домыслит, Жофи становится изгоем. Она молода и красива, а жизнь ее уже загублена. Сидеть со старухами и оплакивать свою жизнь, она, конечно, не хочет, но и вести обычную жизнь одновременно блюдя траур тоже не может. Ведь за каждым шагом, словом или взглядом неотступно следит общество.

Жофи и так решается на очень смелый и отчаянный шаг, когда решает покинуть дом мужа, где терпит притеснения свекрови, и не возвращаться в дом родителей, а жить собственным домом, одной, без мужчины. Потом уже, чтобы пресечь слухи, о ее якобы «веселом вдовстве», она берет себе жилицу-«тюремщицу», старую женщину, от которой уж точно не скроются подробности ее личной жизни.

Жофи для меня очень неоднозначная героиня. В ней, словно одновременно живут две женщины: одна – молодая, беззаботная, иногда даже ленивая, глуповатая и очень гордая, даже в ущерб себе, а другая – с несгибаемой волей и железным характером, самостоятельная и независимая, идущая против общества и не желающая оправдывать его законов и желаний. Здесь виден переход от гордости к просто гордыне, которая не украшает человека, а наоборот, заставляет делать ошибки и страдать. Но то, как Жофи переносит одно горе за другим, и буквально борется за свою жизнь и свободу не может не вызывать восхищения. Ведь каждый уверен, что вдова вот-вот оступится и уступит, ведь «каждой нужен мужик». И если вначале односельчане: соседи, родственники, родители и сестры сочувствовали вдове, то под конец они просто хотят сбыть с рук эту «черную ворону», а желание самой Жофи здесь мало, что значит, ведь они-то уверены, что так будет лучше, что «так надо», «так принято» и «так у всех».

Главная героиня меняется по ходу сюжета. И если вначале она поддается еще грезам и мечтам, пытаясь укрыться в них от суровой реальности и тяжести собственного траура, теряя из виду своего ребенка и его состояние, то к концу она уже смиряется с трауром и несет его гордо, уже не надеясь на свои грезы, не убегая от действительности. Она теряет всякую надежду на будущее. Казалось бы, те самые родные люди, которые должны поддерживать и защищать, на самом деле терзают и уничтожают душу еще молодой женщины, так, что в конце книги от нее остается лишь пустая оболочка с омертвевшей, выжженной душой.
Общество здесь очень метко и зло высмеяно автором. Он срывает с их лиц притворные любезность и сочувствие, открывая только алчное любопытство, с которым все они следят за жизнью и поступками молодой вдовы.

Каждая страна имеет плеяду писателей, творчеством которых гордится. Писателям маленьких стран, таких как Венгрия, бывает тяжело пробиться к литературному Олимпу, хотя у себя на родине они признанные мастера пера. Давно хотела прочитать книги нерастиражированных писателей и случайно наткнулась здесь на прозаика Ласло Немета, романы которого были прочитаны небольшим кругом читателей.  Подкупили аннотации книг и темa социального неравенства. Первый выбор пал на роман "Траур".

Что ж. Скажу, что я ещё никогда не читала книг, где герои вызывают такое чувство омерзения. Был Эмиль Золя - Человек-зверь , где поступки персонажей были неэтичными и неприемлемыми. А ещё "психический монстр" в Джон Стейнбек - К востоку от Эдема , как сам автор назвал персонажа Кэти Еймс. Немет мастерски лавирует на грани, вызывая сочувствие и тут же ненависть к своим персонажам. Я долго искала слово, которое характеризовало бы главную героиню. Мне кажется, что самое подходящее - ДРЯНЬ. Да, она самая настоящая дрянь, продукт своего окружения. Незачем её  противопоставлять обществу, ведь она из них. Часть одного целого, испорченного, гнилого, лицемерного социума. Роман затягивает своей порочностью. Это как фильмы о серийных убийцах: знаешь, что поступки их отвратительны, но их действия гипнотизируют.

В романе поднимается важная тема коллективистского воспитания. Похожая проблематика и в  Синклер Льюис - Главная улица.  Коллектив не воспитывает свободного индивидуума, а маленький невзрачный винтик огромной машины. Все действия должны быть согласованы с большинством, ваши решения должны быть одобрены обществом, вам скажут что, как  и когда вы должны чувствовать. Индивидуализм не  предвидится и жёстко пресекается. Во время чтения ловила себя на мысли, что не так всё страшно, автор преувеличивает, люди не такие как раньше. Да, теперь-то могут дать отпор, как вербальный, так и физический. Условности и общественное порицание стало не таким явным. Потом открываешь соцсети и видишь, куда все морализаторы эмигрировали. В реальном мире безнаказанно нравоучать не получается уже, а очень хочется. Возьмём, например, новость: "Потерялся ребёнок", а под ней тонны грязи. "Я бы такого не допустила", "Куда мать смотрела?", "Я за своим сыначькай смотрела, не то что эта...", "Забрать ребёнка!". Нашёлся: "Что-то мать особо не радуется", "Мальчонка ручки не тянет к мамке, что-то здесь нечисто". Вот и книга о том же, о безграничном лицемерии, постоянной назидательности: "будь как мы, делай как мы", не потерявшая актуальности и сегодня. 

Это без всяких сомнений хорошая, сильная книга, но как же трудно ее было читать!
Нет-нет, дело не в слоге или в стиле. Читается она легко. Но где взять силы, чтобы с такой же легкостью пропустить через себя всю горечь и темноту, поглощающие душу человека.
Почему одному достается свой личный ад, другой же в такой же жизни, с тем же окружением находит в себе силы сохранить свой внутренний свет. Почему красавица Жофи окаменела, а горбунья Ирма до последнего делилась радостью с одиноким мальчиком?
Пока с мужем Жофи не случилось несчастья (он случайно застрелился после охоты), она вроде бы ничем и не отличалась от своих ровесниц. Симпатичная, веселая, трудолюбивая. Перелом произошел, когда ее свекровь задумала выдать невестку замуж за своего младшего сына. Все уловки старой Ковач по сводничеству вызывали в Жофи только растущее омерзение.
Закончилось все тем, что Жофи с малюткой сыном ушли из дома свекрови к родителям Жофи. Однако оказалось, что и там она жить не может. Юной вдове то ли не хватало внимания, то ли заела зависть: родители Жофи готовились к свадьбе младшей дочери Илуш. А так как Илуш собиралась замуж за нотариуса, то Жофи чувствовала себе вдвойне оскорбленной, ее брак ведь не был таким престижным.
В результате, чтобы успокоить старшую дочь, для Жофи с сыном купили отдельный домик. Казалось бы , ну так вот оно счастье! А вот как бы не так!
Демоны в душе Жофи проснулись и им все время было мало. Как на нее посмотрели? Что о ней подумали? Что сказали старая Ковач, Пордан, Хорват, а в доме почтмейстерши? Ах так, ну так я вам всем докажу!!!
В этом угаре Жофи не замечала никого и ничего. По сути в нем же сгорел и ее ребенок.
Можно, конечно, обвинять в этом невыносимую среду, в которой довелось жить Жофи. Но не сама ли она была источником яда? В конце концов, так ли уж сильно отличаются человеческие отношения в небольшом венгерском селе от отношений в каком-нибудь провинциальном городке, а те в свою очередь от того, как общаются люди где-нибудь на столичной окраине? Нет, конечно, это все то же человеческое любопытство. И люди живут.
Однако есть такие, кто не выдерживает и сгорает.

Венгерский писатель рассказывает историю противостояния молодой женщины Жофи Куратор, овдовевшей в 22 года, и общества, которое не упускает возможности сунуть нос в чужую жизнь, чтобы насладиться видом свежих горестей. Симпатии автора на стороне Жофи, читателю тоже сперва хочется проникнуться сочувствием к этой страдалице. Однако очень скоро молодая вдова начинает вызывать чувство острой неприязни.
Надо отдать должное писателю: он предельно честен и точен как в изображении лицемерного окружения, так и самой Жофики. Учитывая объективность, реалистичность и психологизм повествования, с Ласло Неметом прямо-таки хочется поспорить, обсудить его любимицу, спросив: Да зачем же вы так возвеличиваете эту горделивую эгоистку?

Если взглянуть на ситуацию со стороны, то она действительно кажется весьма неприятной. Бедную Жофи, оставшуюся с сыном в доме мужа, тут же хотят выдать за недотёпу-деверя. Свекровь не интересуют чувства женщины или сына, ей просто не хочется делиться куском земли, положенным снохе и внуку.
Однако Жофи не намерена терпеть нечистых уловок. Она упрашивает отца купить ей домик, в котором планирует поселиться и вести размеренную жизнь, посвящая её единственной радости - сыну Шанике.
Но не тут-то было. Люди начинают пристально следить за молодой вдовой, ожидая момента, когда можно будет попрекнуть её недостойным поведением, а уж потом и ославить на всю округу: вон, мол, Жофи Куратор, недолго горевала по своему муженьку, быстро сыскала ему замену.

Затравленная Жофи решается подселить к себе жилицу - старуху Кизелу. Эта недобрая женщина должна стать свидетельницей того, что вдова живёт честно и ни о ком не помышляет.

Но почему же главная героиня не вызывает тёплых чувств у читателя? А потому, что Жофи упивается своим несчастьем и в горе начинает ненавидеть весь мир. И если неприязнь к сестре Илуш, собирающейся выйти замуж за городского господина, можно объяснить обидой за свою несложившуюся жизнь, то презрение к младшей сестрёнке Мари совершенно необоснованно. Эта некрасивая, недалёкая девочка поверяет Жофи свои любовные тайны, рассказывая о том, как её сердце пленил усатый сержант. В душе вдова смеётся над глупостью, неповоротливостью Маришки, но продолжает выпытывать всё новые и новые подробности о её увлечении. И когда сержант вдруг случайно проходит мимо калитки, вдова начинает с ним отчаянно любезничать, чем, собственно, и даёт повод для пересудов.

Жофику раздражает то, что говорят за её спиной. Она хочет доказать всему миру, что достойно несёт свой крест. Свои горести она доверяет ненавистной Кизеле, ежевечерне рассказывая жилице, как несправедливо обошёлся с нею, Жофи, господь Бог и весь белый свет, как велики её страдания, как жестоки наветы и пр.пр.пр. И пока слова, полные желчи и озлобленности, непрерывным потоком льются из уст Жофи, её маленький Шаника предоставлен сам себе. Он раздражает мать, у неё нет на него времени, потому что все ей мысли заняты людскими пересудами, поэтому малыш находит приют в соседском дворе у горбуньи Ирмы.

Бедная женщина дарит мальчику заботу, внимание и любовь. Но Жофи прознала об этом только тогда, когда об этом заговорили люди. Она тут же привязывает мальца к себе, делая Шанике несчастным, ведь дать то, что давала ребёнку Ирма, родная мать, оказывается, не может.

Часто вдова Куратор поступает наперекор здравому смыслу, лишь бы выглядеть правильной. Так случилось и с болезнью сына. Опытная Кизела сразу сообразила, что с Шаникой неладно, но Жофи кое-как принимает помощь старухи, поскольку не хочет, чтобы потом говорили: мать-то ничего не умеет и не знает, чужие люди мальчонку лечили.

В каждом эпизоде проявляется гордыня Жофи. Оставьте меня, люди! - кричит героиня, но сама этого не хочет. Она не может жить своей жизнью и без конца ищет повод для того, чтобы схлестнуться в схватке с окружающими. Причём зачастую не важно, кто это будет: член семьи или посторонние люди. Все одинаково плохи, никто не может её понять, никто не переживал того, что пришлось пережить ей. Жофи не может жить без людей, которых так не любит. Кто ж тогда увидит, как она сильна, тверда и принципиальна? Ласло Немет как будто любуется этой несгибаемостью, не обращая внимания на то, что героиня отстаивает всего лишь
неуёмное желание выглядеть в глазах других особенно правильной и достойной.

На фоне зацикленности Жофи начинает проявляться вековая мудрость, носителем которой, как ни парадоксально, становятся те самые сплетницы, якобы не дающие житья вдове. Люди начинают твердить Жофике, что ей надо снова выйти замуж. Даже находят неплохого мужчину, который потерял жену и остался на руках с дочкой. Мгновенное сочувствие, шевельнувшееся в молодой Куратор, тут же вытесняет мысль о том, что этому вдовцу "понадобился кто-нибудь, чтобы носки штопал да обед подавал".
В сердце молодой женщины нет любви, нет сострадания, нет даже капли теплоты.

Ласло Немет как будто бы хочет сказать, что общество затравило Жофи, подавило её и сломило. В конце романа автор вообще сравнит героиню с "самой совестью". Но в чём виноваты люди перед это гордячкой? В том, что без конца обсуждают её? Да за глаза царя бранят. Веками собаки лают на проходящие караваны, но это не сбивает путников с дороги. К тому же, любое внимание временно, ведь каждый живёт своей жизнью: Кизела думает, как ей пристроить сына Имре; Илуш переживает за малыша, у которого режутся зубки; старуха Пордан беспокоится за свою некрасивую дочь, которую пришлось выдать замуж за пьяницу и дебошира... Так ли уж нужна людям вдова Куратор, которая считает своё горе самым горьким?

Всё-таки, господин Немет, вероятно, сила человека состоит не в умении заживо хоронить себя после страшных ударов, а в попытках сохранить в своём сердце теплоту чувств и интерес к жизни. Ваша любимица Жофи Куратор на эту ступень подняться, увы, не смогла.