История климата с 1000 года

Ледник Фернау (Тироль). По счастливому стечению обстоятельств, максимальные морены этого ледника заканчиваются в торфянике, или болоте, Бунте Моор (фронт ледника находится в настоящее время в 800 м от этого торфяника). Следовательно, прослойки торфа в болоте Бунте Моор соответствуют минимумам оледенения (сравнимым с современным), когда торфяник, высвободившийся из-под отступающего ледника, мог функционировать, производить торф без затруднений. Прослойки торфа в болоте чередуются со слоями моренных песков, которые служат показателями того, что ледник подходил к болоту. Датировка определяется по пыльцевым ярусам, хорошо установленным со времен работ Аарио и Фирба, различными геоморфологическими методами, по С-14 и по точно измеренной скорости нарастания (торфа). ... Группировка выявленных таким образом пяти ледниковых эпидозов не может оставить равнодушным историка, занимающегося процессами очень большой длительности. ... Укажем теперь последовательно на пять главных эпизодов за последние 3500 лет:
а) «Максимум альпийских ледников между 1400 и 1300 гг. до нашей эры», когда язык (находившийся на 750 м дальше, чем при максимуме 1850 г.) «достигал наибольшего развития за всю послеледниковую эпоху».
б) «Максимумы ледников между 900 и 300 гг. до нашей эры». Речь идет о двух последовательных случаях наступания ледников, каждое из которых продолжалось два или три столетия. Они следуют друг за другом и разделены интервалом отступания, продолжавшегося не более полутора столетий. Оба случая наступания накладывают свой отпечаток на большую часть первого тысячелетия до нашей эры.
в) Новый максимум ледников наступает между 400 и 750 гг. нашей эры, после промежуточного отступания, соответствующего римской эпохе.
г) Кратковременное наступание в средние века происходит между 1200 (возможно 1150) и 1300 гг. (возможно 1350).
д) Наконец, максимум 1590—1850 гг., которому в этой книге уделено так много внимания.

Повторяемость поздних дат сбора винограда, показательных для прохладной весны и лета, нисколько не изменилась на всем протяжении XVI столетия. Но иначе обстоит дело с ранними датами сбора винограда, характерными для ясной весны и знойного лета. ... После 1540 г. и совершенно определенно после 1550—1560 гг. число теплых летних сезонов и их интенсивность (опережения) уменьшаются вплоть до 1610 г., если сравнивать этот период с периодом, предшествовавшим 1540 г. Иными словами, с 1540—1560 до 1610 г. больше нет длинной серии теплых летних сезонов (в отличие от того, что наблюдалось с 1880 по 1950 г.). Ледники имеют при этом полную возможность увеличиваться.

Не все периоды холодных лет, определенные по фенологической кривой, связаны с ледниковыми максимумами. Это нормальное положение вещей, ибо, с одной стороны, весенние и летние температуры — не единственный фактор, от которого зависит продвижение ледников, а с другой стороны, далеко не все случаи наступания ледников упоминаются в архивных материалах или известны историкам. Зато уверенно можно сказать, что известные случаи наступания ледников часто следуют за рядом лет, характеризующихся дефицитом тепла в основной период абляции, или совпадают с ним. ... Флуктуация ледников — положительная или отрицательная — начинается спустя два-три года после начала флуктуации метеорологической.

Предполагали ли те, кто жил между 1500 и 1600 гг., что существует эта вековая флуктуация, что усиливается суровость зим? Пожалуй, нет. Ведь тренд — длительный процесс изменения климата, слишком медленный, слишком замаскированный кратковременными колебаниями с большей амплитудой и слишком мало ощутимый на протяжении пятидесяти лет сознательной жизни человека, чтобы о нем можно было получить сразу обобщенное представление. Лишь историк может осветить это явление, собрав все показания и проверив их путем сопоставления.
Однако похоже на то, что в XVI в. косвенно познавали некоторые последствия зимнего похолодания. Люсьен Февр рассказывает о маленькой мельнице в Верьер-де-Жу (Юра), которая была построена, вероятно, в 1500—1530 гг., когда предприимчивых жителей Франш-Конте охватила мельничная лихорадка. А в июне 1587 г. владельцы мельницы пытаются сбыть ее с рук: «из-за больших морозов по каналу к указанной мельнице поступает очень мало воды», и она перестает нормально работать. Они сдают эту мельницу в аренду уже не на каждые три года, а на двадцать девять лет. Иными словами, от нее избавляются. Нет сомнений, что одной из причин, заставивших владельцев мельницы в Верьер-де-Жу отказаться от нее, являются частые суровые зимы, засвидетельствованные после 1550 г.

Весьма убедительны также старинные ряды данных о характерных зимних явлениях в Европе, Америке и на Дальнем Востоке. Это ежегодные даты выпадения первого снега в Аннеси (1773—1910 гг.), даты ледостава и ледохода на Неве у Ленинграда (1711—1951 гг.), на озере Кавалези в Финляндии (1834—1943 гг.), на озере Чемплен в Соединенных Штатах (1816—1935 гг.), на озере Сува около Токио (1444—1954 гг.). Наконец, Аракава, много сделавший для истории климата Дальнего Востока, опубликовал ежегодные даты (1632—1950 гг.) выпадения первого снега в Токио — это были ритуальные дни, когда даймиосы приходили на поклон к шогуну Тогукава. Сходимость всех этих рядов, по крайней мере для Европы, представляется показательной: выпадение снега, наступление морозов было в XVII и XVIII вв. гораздо более ранним, а прекращение морозов — более поздним, чем после 1840—1850 гг. Следовательно, холодный сезон был более продолжительным (в России и в Финляндии — почти на три недели) и более суровым. В Европе, как и на Дальнем Востоке, суровые зимы будто «сорвались с цепи» в 1540—1560 гг. С особой силой проявилась их суровость в XVII в., который был определенно холодным всюду в Старом свете.