Мы с Серёжкой близнецы

Мы только маму боимся, потому что она как закричит! А папу мы не боимся, но всё-таки слушаемся.

— Сейчас, — говорит, — вызвать родителей. Это же наглость какая! Если они во втором классе такое позволяют, то в шестом поубивают нас всех.
Нужна она кому — убивать её! А разочек из водяного пистолета — хорошо бы.

— Ну, ты ещё получишь за свою сестрицу. Тили-тили тесто, жених и невеста!
Дурак такой, разве можно нас с Серёжкой так дразнить! Мы же близнецы!

— Нет, Маша, ты определённо глупая! Куда же они разойдутся? Галька у своих одна, она остаётся с мамой. А нас двое. Что же, нам с тобой разойтись?

всё это, оказывается, Мишки Кузнецова мама натворила: она и Ленгаз вызвала, и нашей маме на работу позвонила, что мы с газом балуемся. А мы разве баловались?
— Мама, — говорит Серёжка, — это, конечно, хорошо, что Миши Кузнецова мама о нас позаботилась. Но ведь если бы она по-настоящему хорошая была, то не стала бы трезвон поднимать, а сама бы к нам пришла — ей ведь недалеко. Правда?
— Ну что за наказание! — отвечает мама. — У всех дети как дети, а у меня какие-то теоретики.

— Спекулировать так спекулировать. Выходит, мы с матерью на старости лет вас даром кормим, да? Придётся переучиться.
— Папа, — говорю я. — Вы не старые. Вам только двадцать девять лет.
— Ничего, с таким сыном довольно скоро будем старые.

– Всем бывает страшно.
– И героям?
– И героям.
– А почему же они герои?
– Потому что не слушаются своего страха.

Нет, милая моя, как мы с тобой начали жить, так и дальше будем. Может, и не по-людски, зато по-челове­чески.

" До- ре- ми- фа- соль- ля- си- господи спаси..."

Летом хорошо лечь на траву и смотреть в небо. И чтобы дерево над тобой.

Я её люблю, Галю Беликову. И ещё я её жалею. Потому что дома у них скучно до чего! Кругом салфеточки, дорожки, коврики, везде чисто – нигде нельзя по­­играть. И разговоры такие скучные: «Галочка, уроки сделала?», «Галочка, кушать хочешь?»

Когда мы были маленькие, то считали, что мама и папа тоже близнецы. И Сережка очень был доволен, что ему не надо будет жену искать: вот она я, в одной комнате живём.

- Ты есть хочешь?

• Хочу, - говорит Сережка.
• Ну, тогда давай сюда твой автоматический карандаш. Марья, выдай ему за карандаш кусок хлеба. Маслом намазать?

• Как чего? Я спрашиваю: маслом намазать? Если хочешь с маслом, то отдавай револьвер. А за колбасу- пистоны.

Мама говорит, что у папы на работе тишина, и поэтому он такой спокойный, когда дома в наш с Сережкой ад попадает.

Спекулянт- это самый последний человек.

- Зачем они говорят, нехороших учителей не бывает? А сами кашляют.Но разве Тыкалка хорошая?
Тыкалка- наша учительница пения. Это мы её так прозвали, потому что она никого по фамилии не зовёт. И по имени, конечно, тоже не знает. " Ты , девочка!", " Ты, мальчик!". А больше никак.

-Маша, смотри, какой снег.

• Какой? Белый и блестит.
• Ну что ты, Маша! Смотри- вот здесь, правда, белый, а вон под кустами голубой, а на солнышке розовый.

Я так думаю- чье же это дело судить о поступках учителей? Ведь они нас учат, а не родителей. Мы их лучше и знаем.