Цитаты из книги Драконьи Авиалинии

- У меня в доме жена и дочь, каждого, кто попытается пройти мимо меня, кастрирую вручную. Тебя, мужик, особенно касается, у тебя прическа дурацкая.

— Что ты знаешь о детях? — спросил он. — О детях? — Я даже растерялась. — Ну… это такие маленькие. Плачут. Едят. Играют. — Класс, — прервал меня Кайл. — Удивительные познания.

Настоящая любовь эпиграфов не требует.

К моему удивлению, Кайл тут же достал из кармана добротный и явно бывший во многих переделках нож.

— Держи. Если тебя не смущает, что когда-то этим ножом я убил человека.

— Надеюсь, вы его помыли после этого?

Он многозначительно хмыкнул и вернулся к теме драконов.

— У меня ночью температура поднимется, — заканючила я. — Я проснусь, буду ворочаться, мешать тебе. Не выспишься, разозлишься, поругаемся. Элька проснется и заплачет, испугается темноты, у ребенка будет травма, и она не вырастет нормальным человеком. Я никогда еще не видела Кайла в таком замешательстве. — У тебя бред, по-моему.

Дружба дружбой, но когда в деле замешаны чувства, мозги отключаются напрочь.

— Блейк, но я же нравлюсь тебе! — Твоя жена мне тоже понравилась. Предлагаешь с ней переспать?

Я уселась на диване, наблюдая за этой умильной картиной. Картина называлась «Напуганный Кайл не знает, что делать с маленьким ребенком».

Или люди просто выдумали легенду, ведь это им так свойственно — видеть свет там, где его даже не может быть.

Руководство все равно поставило тебе пятерку за героизм и самоотверженность. А по мне так самая обыкновенная тупость. Мог бы — убил. Но лекарки запретили на тебя кричать, бить тебя, ругать, насиловать, насмехаться, издеваться, унижать и оскорблять. Так что ты даже не представляешь, как мне тут скучно.

Блейк, ты вообще понимаешь, что он может умереть? - спросил отец Анри. ... - Понимаю, - очень серьезно ответила я. - Кайл купил мне черное платье. Если что, я готова.

Чувства - они такие, вспыхивают внезапно, бьют по башке, и так же быстро скрываются в неизвестном направлении.

— Знаешь, что важно? — тяжело дыша, проговорил Кайл. — Ты. Не количество мужчин до меня, не то, что ты думала или делала когда-то. А ты — такая, как есть сейчас. Если ты вдруг наберешь десяток килограммов или обрежешь волосы, или еще как-то изменишь себя внешне, ты не перестанешь быть собой. Это только кажется. Ты — это ты, а не набор чисел. И важна ты. То, что есть сейчас. А не то, что было в глупом подростковом прошлом.

Совет может дать всякий, но ты, оступившись, корить будешь не себя, а давшего совет.

Все было бы намного проще, умей люди говорить о своих проблемах.

— Не знаю, Андр. Не хочу угадывать. Рассказывай уже.

— Ну попробуй, Блейк. Ни за что не угадаешь!

А еще что-то говорят про женщин и логику. Попробуй угадать, но я-то знаю, что не угадаешь.

— Так, первые десять неправильно, — пробормотал он. У меня упало сердце. Всего было двадцать пять вопросов. — Это второй лист, — сообщил Андр, оторвавшись от своего теста. — Правда? — удивился Кайл. — А, точно. Так, первые десять правильно. Захотелось его чем-нибудь стукнуть. Желательно насмерть.

– Э-э-э… Я буду летать с Зейном? – спросила я осторожно. – Нет, – отрезал Кайл. – Мне мои люстры, знаешь ли, дороги. Я их рогами сбивать не собираюсь.

– Умница, Берр. Тебя вымоет Блейк. Не обижай ее, мне нечего надеть на похороны.

— Она мне не нравится, Погонщик. — Знаешь, мне тоже, — отозвался Кайл. — Но это не повод ее убивать.