Мы не пыль на ветру

Розы цветут, не спрашивая почему, цветут ирисы и душистый горошек. И каштан шелестит, потому что должен шелестеть. А я ухожу, потому что должен уйти.

Мне думается, что слова, сказанные нами друг другу в часы зрелых размышлений, — это великая сила против немоты в природе и в нас. "Что-то в человеке есть такое, что требует слов".

Немецкие учителя, научите немецкую молодежь одному: научите ее с революционным размахом браться за работу, научите ее взыскательной человеческой скромности, научите ее той культуре доверия, общественная функция которой – создать истинную демократию, власть свободного народа. И если это вам удастся, немецкие учителя, тогда Германия будет располагать прекрасной молодежью. Но горе вам и стране вашей, если это не удастся.

...она прилепится ко всякому, кто сумеет далеко в ночи указать ей факел мысли, она презрит всякого, кто скажет ей: мы хотим уничтожить ночь – ненавистью своей, любовью своей, болью своей, улыбкой своей.

Справедливо одно: пристыженных так много, что их хватило бы на целую демонстрацию. Но кто стыдится, тот всегда молчит, так уж устроена жизнь.

Но если бы мы вобрали в себя души роботов, чтобы продержаться, то все равно были бы лишь собственными могильщиками и как бы мы не вкалывали, а все равно сдохнем.

Есть в человеке что-то, требующее выражения в точных, верных словах, и это неведомое "что-то" обладает такой же всемогущей властью, как.. Как что? Мне думается, это любовь. Это и есть любовь.

Кто хочет снизу выбраться наверх, продает свою душу.

То место на реке, где тонет человек или где его спасают, или где его топят, уже в следующую секунду заливают другие воды...

Одиночество и опасная высота этого места, казалось им, подобает одинокой и несколько опасной высоте их собеседований.

"Кто одолеет льва? Кто одолеет великана? Это совершит тот, кто справится с самим собой".

— От вопроса, на который нет ответа, тоже заводятся черви – в мозгу.

Судить о нас вправе лишь тот, кто оделил нас бренностью. Покуда мы живем, мы эту проклятую относительность воспринимаем, как бренность.

Думать о будущем — значит, думать о настоящем, ибо настоящее при ближайшем рассмотрении относительно и всегда на мгновенье впереди наших мыслей. А поскольку мы живем в настоящем, мы рабы относительного.

Что мертво, то похоронено.

Новое время стоит на пороге, оно уже взялось за ручку двери... А что оно принесет с собой, опять-таки зависит от нас, только от нас.

Я иду и смотрю на свои сапоги. Сырой туман смывает мои следы с дороги. Так ходят теперь люди по земле...

На обратном пути, когда мы остались вдвоем, Залигер сказал мне: "Теперь ты понял, что такое долг, долг службы? Он вот в чем заключается: солдат, которого должны расстрелять в пять утра, ложась спать в десять, заводит будильник, чтобы караульное подразделение, боже упаси, не проспало этот час".

— Если мир летит к чертям, мы полетим на воздушном шаре!

"Плыви, как плывешь! Кто лавирует, тот трус, кто не лавирует, тот погибает"