Цитаты из книги Каникулы кота Егора

Ах, этот салат! Марта считала, что зеленый салат и молоденькие кочаны капусты люди выращивают специально для коз. Но потом, наверно, забывают об этом и едят и салат, и капусту сами. И опять, словно в забывчивости, Марта отщипнула один за другим несколько листиков салата. — Эй, эй, коза! Прекрати сейчас же! — рассердился петух. — Вы бы лучше называли меня по имени, — заявила Марта, — а то “коза”, “коза”. Слово “Марта” приятнее для слуха, чем слово “коза”. А потом ведь, мое имя — иностранное… Сказав это, Марта уставилась на петуха, чтобы увидеть, какое впечатление произвели на него ее слова.

— А в школе говорят, что люди произошли от обезьяны, — сказал Люкс, старый охотничий пес. Он лежал на крылечке и переговаривался со знакомой коровой. Корова стояла за оградой. Ограда была низенькой и нисколько не мешала задушевной беседе. — Может быть, может быть, — согласилась корова и пришлепнула хвостом комара, который гнался за ней с самых лугов. Она не любила спорить и все-таки добавила: — Может, другие люди и произошли от обезьяны, но моя хозяйка нет. Она такая добрая, такая заботливая, а эти обезьяны, говорят, только скачут да лазят по деревьям. Вот ты, Люкс, разве ты когда-нибудь видел, чтобы моя хозяйка скакала или лазила по деревьям? Проговорив это, корова загрустила, даже ее большие карие глаза стали печальными. Она подумала, а вдруг, когда она уходит на пастбище, ее хозяйка, ее ласковая и неторопливая Петровна от нечего делать скачет по двору, или, того хуже, забирается на черемуху возле летней кухни и там прыгает по веткам. Она-то, корова, этого не видела, но вдруг такое наблюдал почтенный пес Люкс и сейчас скажет об этом. Вот стыдобушка-то будет.

Воробей из своего скворечника слышал, как дед что-то говорил про газе­ту. Но что говорил дед, он толком не разобрал и полетел скорей к сельмагу, где у воробьев было что-то вроде клуба. Во всяком случае там они всегда собирались. Ворвавшись в стаю других воробьев, он крикнул: — Братцы, а вы читали сегодня газету?

Никто из воробьев читать не умел. Но они не стали признаваться в своей неграмотности, а, наоборот, начали ругать газету:

— Ничего в ней интересного нет. Даже поклевать нечего, — сказал один. — Про воробьев пишут редко, — добавил другой. — Портретов воробьев почти не печатают, — вздохнул третий. — Что правда, то правда, — зачирикали остальные.