Цитаты из книги Океанавты

Я вернулся за киркой. Из каменной щели вылез большой ярко-красный рак весьма симпатичной наружности. Я подергал его за усы — он погрозил мне зубастой клешней. Ладно, старик, извини. Просто я рад, что встретил тебя, мне здесь одному страшновато. Ухожу, ухожу. Вниз ухожу, туда, где раки зимуют. Ты случайно не знаешь, где раки зимуют?

Океан имеет характерную склонность не отдавать обратно всего того, что однажды принял в свою утробу.

- Ничего вам не ясно! - мрачно заметил Болл. - Каждый человек имеет в себе какую-нибудь маленькую слабость. Мне, например, в высшей степени неприятно видеть покойников.

- Вы полагаете, что мне это должно доставлять удовольствие?

- Забавно... - сказал я, выдерживая его пристальный взгляд. - Но почему вы думаете, что я готов коллекционировать неприятности?

- О да, это хобби для избранных, - быстро нашёлся Дуговский. - И только поэтому я собираюсь доверить половину нашей уникальной коллекции именно вам.

«Плохи мои дела, – подумал он. – Очень плохи, если даже это хрупкое существо с ботаническим именем начинает проявлять опасную инициативу...»

Однообразное существование – однообразные вопросы.

Наша мечта – сыр, а результат ее воплощения – дырки. И человечеству – хочешь, не хочешь – придется это переварить.

– По свидетельству средневековых очевидцев, все известные в те времена случаи транспозитации непременно сопровождались запахом серы.

Тишина — загадочная субстанция. Иногда она проделывает с человеком странные вещи. То кажется непомерно растянутой, необъятной, то спрессованной, сжатой до размеров бункерного пространства. Тишина способна обманывать.

Машина времени — очевидно, один из этих синонимов. Можно думать о прошлом, жить настоящим, грезить о будущем, можно порознь, а можно вместе, одновременно.

Мысленно пронзив потолок и толщу воды, я блаженно зажмурился. Потому что в безоблачной вышине, над безмятежно-голубой поверхностью океана, жарко горело полуденное солнце… С тех пор как люди познали трехмерность планеты, проникли в недра ее и глубины, поверхность стала для них чем-то вроде Эдема. Там, наверху, всегда обязательно день, свежий ветер и солнце. Это просто необходимо, чтоб всегда обязательно солнце.

Мне вдруг пришло в голову, что мы, люди, до крайности утилитарны. Даже в вопросах творчества. Мы не можем позволить себе роскошь сосредоточивать усилия за пределами действия принципа целесообразности. Океан может, ему плевать на принцип целесообразности.

Бог - универсальный ключ к множеству секретных замков. Старина Саваоф тоже что-то вроде теории - универсального ключа - в оные времена им объяснялась даже Вселенная.

-У него было странное имя - Вилем...Кажется, так? -Верно. Ты буквально читаешь все мои мысли. Да, Вилем Пашич...Но почему же было? Было - очень нехороший симптом.

Мне не нужна беспредельность во времени. Я знаю этому цену. Недосягаемый призрак, обман.

-Бери, я дарю тебе вечность. -Зачем мне вечность? - меня охватывает разочарование. Голос медлит с ответом. Наконец говорит: -Вечность - ведь это же так заманчиво. -Вечность это небытие. Твой подарок не имеет смысла.

Лгать самому себе бесполезно

Стоит чуть усомниться в достоверности своих отношений - и ты мгновенно теряешь ориентировку.