Будь Могилевская романтиком – свела бы рассказ о крепостных театрах к истории Прасковьи Ковалёвой (Жемчуговой). Но автор – реалист. И добрые крепостники отсутствуют у неё как класс. Во-первых, из-за того, что живут за счёт труда принадлежащих им крепостных крестьян. В лучшем случае крестьяне от этого не беднеют, в худшем – как получится. Во-вторых, из-за того, что вторгаются в их личную жизнь. В лучшем случае это ограничивается отправкой в солдаты на 25 лет для мужчин и отправкой в девичью женщин – на безвылазно, в худшем – как барину в голову взбредёт. Присутствует в повести и непосредственно Жемчугова. Но хотя она имеет – в дополнении к красоте и таланту – любимую работу, богатую одежду, доступ к достижениям культуры и даже любовь графа, жалкий её статус всем ясен. Не особо счастлив и влюблённый граф.
А что такое крепостной театр без романтического ореола? Это:
• принудительный труд, пусть даже не такой тяжёлый, как в поле или на скотном дворе, но труд, не говоря уже о том, что на репетиции за неугодную игру актёра могли просто избить;
• строгий режим, практически тюремный;
• неудобная, а по крестьянским понятиям ещё и непристойная, одежда;
• и полная зависимость от барина, который сегодня увлечён театром, а завтра распродаёт актёров поштучно.
Был ещё один нюанс, которого Могилевская не коснулась – как крепостных актрис могли превратить в секс-кукол. Не будем забывать, что повесть всё же детская. Но это присказка.
Сказка в том, что 13-летнюю Дуню Чекунову оторвали от мамы с бабушкой, от младших братьев, от родного дома, привезли в какое-то непонятное Пухово заниматься непонятно чем, да ещё и жить с четырьмя незнакомыми девчонками-ровесницами, у каждой из которых свой непростой характер:
• Василиса. Наиболее стервозная девица с завышенной самооценкой и замашками неформального лидера. Будучи потомственно успешной дочкой любимого псаря барина причисляет себя к элите. И в театре находится абсолютно добровольно – ведь это занятие вполне достойно её. Есть у неё и объективные основания для этого – редкая красота, на которую Василиса чересчур надеется. Зато уж если возникнет на её пути соперница – пусть не в красоте, в чём другом, этого она не потерпит.
• Верка. Человек, как сейчас бы сказали, коммуникабельный. Ко всем найдёт подход, в каждом коллективе закрепится, в каждую дыру пролезет. А ещё обладает потрясающим чувством юмора, чем здорово скрашивает жизнь себе и окружающим. Правда, порой допускает бестактность, но быстро останавливается, когда видит, что что-то идёт не так.
• Ульяша. Эта звёзд с неба не хватает. И даже редкой красоты голос для неё – не дар, а проклятие. Именно из-за него она была вырвана из привычной среды, отдана в науку, которая ей не даётся, и даже не может как следует пожрать. Несмотря на прозаичность, нарисован персонаж вполне симпатично.
• Фрося. Очень светлый человек. Каждому стремится помочь. Объяснить непонятное. Сгладить любой конфликт. В театре Фрося нашла своё призвание. Она прекрасно танцует. Вот только все эти замечательные её качества могут оценить только братец Петруша да подруги по театру (по несчастью?). Остальные же по большей части к ней равнодушны. Танцует? Прекрасно! Тяжело больна? Что ж, незаменимых нет…
Что касается Дуни Чекуновой, то это самый настоящий самородок. Врождённый музыкальный слух, голос – совершеннейшее бельканто, талант к танцам, прекрасная память и работоспособность и, главное, огромная тяга к искусству. Уже в родной деревне прославилась своим пением. А попадание в театр открыло ей дверь буквально в новый мир. Ведь слушая музыку, Дуня иной раз забывает всё на свете. Приходит к ней и любовь. А потом РАЗ – и всё рушится… И вынуждена Дуня возвратиться домой. В курную избу, в неприглядную бедность, где 13-летний брат вкалывает за взрослого мужика, а масло в каше видят по большим праздникам. Бог с ней с бедностью, но как расстаться со ставшей уже частью её жизни музыкой? Вот и бежит она на зов барыни, надеясь, что та, тронувшись её песней, даст ей вольную и отправит учиться в Неаполь.
Наивная. Говорил ей пуховский дьячок: «Не суйся, хвост, прежде головы». Собственно, большинство проблем героини проистекает именно оттуда. Но главная беда случилась с Дуней в семь лет, когда та схлестнулась с барышней Евдокией Степановной. Обычная такая детская ссора. Вот только Евдокия Степановна (пусть не смущает читателя слишком взрослое имя – лет ей столько же, сколько и Дуне) – это, в сущности, та же Василиса по типу характера, только без красоты и харизматичности. Но если Василиса воспринимает неприятных себе людей всё же как людей и далее определённого предела не идёт, то от барышни пощады не жди. Подумать только: обидевшая её шесть лет назад девчонка выросла красавицей. Оказывается в центре внимания. И даже ловит изысканные французские комплименты. Так пусть же убирается отсюда! И вдруг оказалось, что барышня просчиталась. Дуня, которой теперь пошёл 15-й год, за время пребывания своего в театре здорово расцвела и развилась. И даже – слыханное или дело – посмела указать на ошибку. Говорящее орудие труда раскрыло свой хавальник! Гарнир взбунтовался! Изгнать её с глаз долой! Растоптать! Выдать за вдовца с кучей детей!
В финале Могилевская, впрочем, оставляет надежду. Но чувствуется, что делает это, снисходя к чувствам читателей. Дескать, хрен с вами, ребятки, додумывайте сами, какая судьба ждёт крепостную, если она уходит, сама не представляя, куда, захватив из дома только три лепёшки пополам с лебедой. Сама же автор в счастливый конец не верит, методично отсекая от героини все возможные пути к счастью и открытым текстом сообщая: Дуня уже спела свою последнюю песню. Да и ту не пришлось допеть до конца.
Именно последней песней Дуни и хочется закончить рецензию.
34 понравилось
