Цитаты из книги Цепь Плутона

На меня легло общее руководство стажировкой. Ответственными за отдельные мероприятия были назначены другие наши сотрудники. Первым серьезным мероприятием было массовое восхождение на Авачинскую Сопку. Тут-то меня и подвели Штейн и Вайнштейн. То есть сначала Вайнштейн, а потом уже и Штейн (так в институте часто называют Генриха Штейнберга). Пользующийся славой опытного альпиниста, Игорь Вайнштейн был поставлен ответственным за технику безопасности при подъеме и спуске с Авачи. К своему ужасу, почти накануне отъезда я встречаю ответственного за безопасность на костылях с поломанной ногой. Но выручает Штейн: он берется заменить Вайнштейна. Этот день был напряженным и трудным. Сначала мы выехали в район Халактырской сухой речки, где я знакомил стажеров с продуктами современных извержений Авачи, с пирокластическими потоками последних извержений и со строением лавового потока 1827 года. Потом было много хлопот с отъездом к лагерю, расположенному между Авачинской и Корякской Сопками. Задерживали автомашины: не пришли вовремя для погрузки. Наконец подъехали две вместо трех. Надо отъезжать, а нового ответственного за восхождение 125 все еще нет. Он так и не является. Едем без него. Кем же теперь заменить потерянных Вайнштейна и Штейна? Приезжаем в лагерь в двенадцатом часу ночи, а подъем Намечен на 6 часов. Всю ночь мне снятся кошмары: толпа в сорок человек, лезущая на конус; камни, летящие из-под ног тех, кто впереди, на головы тем, кто сзади; несчастные случаи. Наверное, сказывается еще не совсем прошедший грипп. Я явно не в форме. Выходим на вулкан в 7.30. Растянулись цепочкой вдоль тропинки. И вдруг встречаем Штейна. Оказывается, он все же приехал вчера на третьей машине и ночевал на сейсмической станции. Сейчас он идет завтракать. — Я вас догоню,— кричит он мне вслед.

Магнитное поле Земли с течением времени не остается постоянным. Изменяется его направление, так как изменяется положение магнитных полюсов. Остывающая лава благодаря тому, что она содержит магнетит, намагничивается в соответствии с полем Земли. И эта намагниченность сохраняется в ней навечно, как бы в дальнейшем поле Земли ни изменялось. Поэтому, если собрать ориентированные по странам света образцы лавы из потоков разного возраста, можно составить представление об изменении магнитного поля Земли с течением времени.

Всех нас мучила жажда. Владлен Пугач и Владимир Васильев пошли за сосульками льда, которые мы видели в расщелинах камней. Набив этими сосульками фляги, они закопали их в теплую землю, из которой пробивался пар, и вот во фляге уже не лед, а вода. Но, увы! Пить ее было невозможно. Она была очень кислая из-за растворенных в ней соляной и серной кислот. У нас в некоторых флягах еще оставался чай, принесенный снизу. Он был выдан по норме — по четыре крышечки от фляги. Ужинать — есть сгущенку, сухари, печенье — заставляли себя насильно. Шоколад шел лучше.

И вот — мы на кромке кратера. Впечатление незабываемое! В огромном котле диаметром более полукилометра с почти отвесными стенками все было окутано густыми клубами пара. Все время что-то клокотало, шипело и свистело, а через короткие промежутки времени раздавались звуки, похожие на взрывы артиллерийских снарядов. Иногда казалось, будто на дне кратера одна за другой взрываются целые пачки снарядов. Каждый из нас старался подойти как можно ближе к отвесному обрыву глубиной метров двести, чтобы лучше рассмотреть «преисподнюю». Но подходить к самому краю кратера было рискованно: стенки могли обрушиться, тем более что конус под нашими ногами иногда сильно колебался.

Решили ночевать под скалой метрах в пяти от кратера. В нашем распоряжении было три ледоруба. Ими мы пытались раскопать горизонтальную площадку для двух маленьких палаток-памирок. Этот труд оказался тяжелым. Каждый из нас, сделав несколько энергичных движений, задыхался, выбивался из сил. Сказывалась почти пятикилометровая высота, на которой мы находились, разреженность воздуха. Некоторых мучила горная болезнь. Она выражалась в тошноте и головной боли. Впрочем, боль в висках чувствовали почти все.

Процесс образования внешних оболочек Земли из материала ее глубин продолжается и сейчас. Интенсивно протекает он вдоль границ Тихого океана, там, где колоссальная чаша его окаймлена цепями вулканических гор, цепями Плутона. Здесь, вдоль вулканических цепей, протягиваются глубоководные океанические желоба. Здесь на дне желобов выходят на поверхность Земли величайшие разломы, наклонно падающие вглубь на несколько сот километров. Здесь земля постоянно содрогается от разрядки напряжений и сейсмическая активность в тысячи раз больше, чем на обширных пространствах материковых и океанических платформ. Здесь физические поля Земли особенно не постоянны. Здесь в мантии Земли рождается огненно-жидкий, насыщенный газами расплав — магма и вулканами выносится на поверхность. Здесь вещество глубоких недр Земли — раскаленный камень, девственная вода и газы — впервые поступает в круговорот геологических процессов во внешних сферах планеты. Таковы цепи Плутона. Их изучение имело бы значительно меньший интерес, если бы мы не знали подобных им структур в геологическом прошлом. Но оказалось, что древними цепями Плутона скованы современные континенты.

XX век. Кажется, портрет Земли нарисован. На географическую карту сложно нанести что-то новое. Для этого нужны экспедиции в труднодоступные места планеты — в Арктику, в Антарктику, в глубины пустынь и джунглей. И они осуществляются. Человек достигает полюсов Земли, поднимается на самую высокую горную вершину, опускается в глубокие океанические впадины. Он не удовлетворен зарисовками последних деталей континентов и островов и стремится нарисовать черты лика Земли, скрытые под толщей Мирового океана. Географ тщательно вычерчивает точный портрет Земли, но лик ее не остается неизменным. Возникают новые вулканические острова, сдвигаются землетрясениями горы, наступают континенты на океаны и океаны на континенты. Географ должен вносить поправки в созданный им портрет Земли.