Азия. Нон-фикшн
Art_de_Vivre_do_herbaty
- 1 321 книга
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Понять истоки, определить процессы, повлиявшие на, уловить основные черты и характерные особенности – именно так я представляю работу ученого-исследователя, посвятившего свою жизнь изучению такой области, как национальная литература. А уж работать над исследованиями такой необычной, не похожей на все нам привычное, богатой японской культуры, наверное, настоящее удовольствие. Николай Иосифович Конрад выдающийся востоковед, человек, который посвятил свою жизнь изучению японской литературы, искусства, истории и философии. Он издал немало научных трудов по этим темам и сборник статей о японской литературе — это лишь небольшая часть.
Конрад служит нам отличным проводником, он ведет нас из глубины веков к литературе XX века. Особое внимание уделяется историческим событиям и общественному укладу, которые имеют особое влияние на японскую литературу. Япония – страна, которая долгое время была изолирована от остального мира, страна которая очень многое переняла из китайской культуры, но при этом сумела все это переработать и превратить во что-то самобытное, страна, в которой на литературу влиял даже тот факт, что столицу неоднократно переносили в разные города.
Большое внимание Конрад уделяет японской поэзии. Помимо имен самых знаменитых поэтов, многое узнаешь об умении завуалированно, очень тонко и красиво подчеркнуть основную мысль такого поэтического послания. О любовном томлении или тщетности бытия, о старости или разочаровании, обо всем этом рассказать словами практически невозможно, но дым над горой Фудзи или стрекот цикад помогут отразить нужное настроение.
Так постепенно от эпохи танка, через шедевр японской литературы «Гэндзи-моногатари», мы переходим к красоте, длинной в несколько строк – хокку Басё. На этом пути Конрад становится для нас и учителем, и проводником, и комментатором, и просто обычным собеседником, который раскрывает все тайны этой сложной культуры, где всю прелесть и замысел авторов зачастую невозможно уловить без знания языка и умения распознать все эти «игры» с омонимами, двойными смыслами и отсылками к истории. Все самое важное и самое яркое в истории японской литературы здесь разобрано по полочкам просто блестяще. Любителям всего японского и просто желающим узнать что-то новое для себя (а здесь этого не мало) эта книга несомненно придется по вкусу.

И снова я наступаю на те же грабли. И снова на короткий (относительно) флешмоб выпадает мне книга, которую нужно читать медленно, параллельно, не как основное произведение, а как вспомогательное ко всем упоминаемым в тексте литературным памятникам Японии. И если первые несколько очерков были мне понятны на более глубоком уровне (я хотя бы имела удовольствие прочитать разбираемые в них произведения), основной массив книги остался практически не воспринят в должной степени.
Что писали японцы? о чём? почему? и какими способами? - вот на какие вопросы даёт ответы Конрад в этом сборнике очерков. От древних Кодзики до Пионового фонаря и Вод Хаконэ - каждое произведение описано не только сюжетно, но и в контексте культурной обстановки, в которой они создавались, их влияния на современников и потомков, даже очень дальних. Краткий экскурс в историю, в развитие не только литературной, но и реальной истории Японии, легко касается Конрад и вопроса религиозного: от синто к дзен-буддизму и буддистским сектам, а от них - к христианству, задавленному по определённым причинам.
Что меня удивило, особенно в более поздних очерках, охватывающих уже современную Конраду японскую литературу - глубокий исторический анализ. Самой мне историческая наука не даётся от слова "совсем", я не запоминаю, не могу уместить в памяти большое количество фактов. Ясное дело, автор пользовался вспомогательной литературой, многочисленными источниками при подготовке своих очерков... Но проведение параллелей, упоминание пласта событий одного периода не только Азии, но и Европы... Особенно врезалось в память упоминание крестьянских восстаний 20-30-х годов 17 века: от Британии до Японии феодализм трещал по швам под натиском "четвёртого сословия". И весь этот ворох фактов, разбора реальной обстановки как времени, в которое были написаны те или иные произведения, так и времени, о котором они повествуют, не может не впечатлить.
Работа учёного-япониста - это овладение не только языком, не только чтение японской литературы и её литературоведческий анализ. Это овладение историей, географией, и даже психологией изучаемого народа: чем они жили, чего они хотели, что считали важным, а что - не очень - всё это должен знать японовед, всё понимать и уметь охватить своим взглядом всю картину целиком. И это мы видим у Конрада.
К сожалению, как я уже упомянула в начале отзыва, вынести максимум пользы с этого сборника у меня не удалось в силу сжатых сроков. Обязательно буду перечитывать некоторые очерки по мере продвижения в собственных изысканиях в области японской литературы.
Прочитать - и перечитать снова в спокойном темпе, .

<...> японцы тех времен никогда не достигали вершин даосской мудрости и совершенно не постигали глубин буддийской религиозности; они скользили по поверхности того и другого, выбирая и воспринимая только то, что совпадало с их исконным «наивным оптимизмом». Единственное, что они смогли проделать, это — первобытное чувство «радости жизни» превратить в утонченную «эстетику жизни».

Жизнь ставит перед тысячью случаев, которые требуют стихотворения; например, кавалер встретился с дамой во дворце мельком: заприметил рукав дамы, высовывающийся из-под занавески колесницы; кто-нибудь произведен в новый чин, уехал в провинцию, приехал в столицу и т. п. — осенью, весной, зимой, летом... — разве можно перечислить те обстоятельства, когда совершенно необходимо сложить стих? Ответ на это, в сущности, короток: стихи приходится слагать всегда.
Конечно, в условиях праздной, беспечной жизни правящего сословия.

<...> человек достигает состояния высшей реальности путем погружения в самого себя; другими словами, он достигает последних целей силою, заложенною только в нем самом. Отсюда — путь внутреннего подвига, духовного мужества и стойкой, всеуправляющей воли.
















Другие издания
