Из моей жизни и работы

Жаль, но на сегодняшний день эта книга практически осталась без внимания. У неё всего восемь читателей вместе со мной, хотя может, это именно этому изданию так не повезло. Воспоминания Александры Коллонатй, не побоюсь сказать, - одни из самых ярких, что я читала о последних годах царизма и о революции. Действительно, писательский талант у автора имеется.

Обычно о детстве читаю без особого интереса, но здесь сразу цепляют детали – чай в прикуску с сахаром, вид из окна на решётчатые склады, положение прислуги в отчем доме Александры Михайловны (особенно без права пожаловаться на что-либо, без отдыха). Неудивительно, что о тяжёлой судьбе простого люда юная Сашенька узнавала как раз от прислуги, которая нет-нет да взболтнёт лишнего – тот же лакей Митрофан, или мальчишки-полотёры. Позже Александра своими собственными глазами будет лицезреть, как целыми семьями людей выгоняют на улицу, ибо кормилец лишился работы; шокирует её также картина жизни рабочих фабрики, и в особенности, когда меж играющих детей она вдруг обнаружит умершего посреди белого дня ребёнка. К смерти в той среде уже давно привыкли и маленького мертвеца «скоро уберут» - заверила их шестилетняя няня (!). Тут никакой заграничной социал-демократии не надо, сразу становится понятно, что с властью и страной что-то не так.

На фоне детства и юности Александры разворачиваются такие события как выстрел Каракозова в царя, или всё возрастающие революционные настроения в стенах школ, удавшееся покушение народовольцев и казнь через повешение.

Я уже столько мемуаров перечитала, но о некоторых вещах узнала впервые только здесь. Вот так, например, о том, как торжественно русский царь «впускал в Россию французский капитал» и самодержцу пришлось слушать марсельезу.

¾ книги – это рассказ о работе с революционерами. Вот Мария Ивановна и её подвижной музей, нелегальная литература в доме, а уже в 1901 году знакомство с самой Розой Люксембург. Будет здесь упомянута и Вера Засулич, но, к сожалению, детали их разговора останутся за кадром, точно также, как и «совет» Веры Ивановны, о котором просила Коллонтай.

Персональный оттенок этим мемуарам придают воспоминания АМК о том, как именно она встретила судьбоносные дни, например, печально известное «кровавое воскресенье» января 1905 года. Она шла за демонстрантами к Зимнему и видела всё произошедшее своими глазами.

Конечно же, много здесь о борьбе за права женщин. Расскажет АМК о том, чем взгляды её личные и партии отличались от эсеровских, от тех же европейских сд-рок, как сама чуть не обожглась, поддерживая меньшевичек. Странно, но общий провал СД в Германии Коллонтай расценивает как своего рода лучший исход, по её мнению, они погрязли в рутине и упёрлись в тупик.

Довольно интересно Коллонтай выразилась по поводу того, что видела в США. Расскажет о негритянских школах, ей будет приятно внимание и участие американской публики, перед которой ей довелось выступать. Америку она назовёт «такой же», нет, не разделяет Коллонтай мнения, что Америка другая, не увидит там той свободы, которую Европе было принято брать за пример.

Годы Февральской революции АМК описывает примерно так же, как и другие её современники. Картина становится опять личной, когда автор начнёт описывать свои тюремные дни: полнейшую изоляцию от внешнего мира, скупое общение с надзирательницами. Но даже эти суровые женщины раскрылись будущей защитнице всех женщин: одна рассказала, что кроме кошек у неё никого не осталось, другая – что её любимый никак не хочет жениться. Умела Александра Михайловна найти ключик к женским сердцам.

Никогда прежде мне не попадалась ни у кого такая деталь, а именно, каким был Октябрь 1917 ого. АМК пишет: серым и ветреным (для северной столицы это норма, мы знаем и так). Не то чтобы это удивляло, просто я никогда не задумывалась об этом. Столько всего происходило, что погода остаётся где-то в стороне. А здесь будто этой фразой тебя на землю спустили. В людских сердцах огонь, а природа – есть природа, у неё своё на уме, неизменное.

Воспоминания АМК полны мелких любопытных жизненных эпизодов, мне показался особенно интересным и даже милым случай с невзрачным мужичком, который с записочкой от Ленина подстерегал нашу Александру Михайловну у ворот Госпрезрения с просьбами возместить ему за лошадь (видимо, Ильич поверил бедолаге на слово). Тут, кстати, немаловажно то, как автор рассказывает о таких людях – ни тени высокомерия, подозрений и чего-то такого. Читая мемуары дворян и даже меньшевиков, постоянно встречаешь слово «чернь», брезгливые описания неопрятного вида рабочих, грязных и голодных детей, баб в платках, стариков. Вот, для сравнения, как говорит автор этих воспоминаний о простом люде:

Коль уж я перешла на цитаты, то процитирую ещё один живописный эпизод с Лениным, который мне просто показался красивым и немного удивил:

Наверное, кульминацией этих мемуаров Коллонтай была глава о пожаре во Дворце Материнства. Это ещё один эпизод, о котором я не знала. Устроила его, как несложно догадаться из текста и свидетельств очевидцев, старая графиня, потерявшая свои привилегии при новой власти. Не побоялась старуха ни того, что могут пострадать грудные дети, ни их няньки. Но зато какая богобоязненная! Всё причитала, что бог наказал за то, что сняли со стен иконы.

Очень и очень понравилось. Книга простояла непрочитанной на моей полке несколько лет, никак не привлекая глаз своей серенькой обложкой. На самом деле совершенно зря я столько ждала, ведь в итоге я осталась совершенно довольна рассказом Александры Михайловны. Как я уже отмечала выше, зацепили меня именно мелкие живописные и яркие эпизоды, жизненные зарисовки. Вот такое помогает представить те далёкие дни со всей полнотой красок.

Через пару лет исполнится сто лет со дня Октябрьской революции, о которой сейчас такой широкий разброс мнений. Бесспорно только, что она она коренным образом изменила весь ход мирового развития и выдвинула целую плеяду выдающихся людей, принимавших активнейшее участие в этом процессе. К их числу можно отнести первую в мире женщину-дипломата Александру Михайловну Коллонтай - разностороннего человека, чьи интересы были чрезвычайно широки. Она проявила себя не только на дипломатическом поприще, но и оставила обширное литературное наследство -художественное, мемуарное, публицистическое. Эта книга часть его, В ней она ведет интересный, откровенный разговор о прошлом своей семьи, себе о той бурной эпохе, в которой она жила и работала, о те людях, с которыми ее сводила судьба.