Трудная наука побеждать

Уже к началу апреля гитлеровское командование заменило румынские войска, действовавшие на оргеевском направлении, танковыми немецкими дивизиями. Союзники не доверяли друг другу, и чем ближе подходили мы к границам Румынии, тем чаще бывали случаи, когда недоверие это и взаимная подозрительность оборачивались вооруженными столкновениями.

Так, в городе Рыбнице в дом, занятый румынскими солдатами, явились немцы и потребовали немедленно освободить его. Румыны отказались. Начали с перебранки, кончили потасовкой. Немцам удалось выдворить румын на улицу. Тогда последние через окно швырнули в дом гранату.

Настоящий бой произошел на одной из днестровских переправ, где отступавшие пехотные подразделения гитлеровцев и румын пытались отбить друг у друга наплавной мост.

Построив оставшиеся войска в две огромные колонны, гитлеровцы под покровом снежной пурги двинулись на прорыв. В левой колонне, составленной из наиболее боеспособных частей, в том числе эсэсовских, ехали на бронетранспортерах все генералы и старшие офицеры. Правая же колонна была заранее обречена. Ей предназначалась роль кролика, отвлекающего на себя внимание удава.

Из всей этой двухколонной массы прорваться удалось небольшому числу солдат, офицеров и нескольким генералам. А тысячи полегли в боевых порядках 27-й армии и 21-го гвардейского корпуса, в составе которого дрались и наши коренные дивизии — 5-я и 7-я.

Разгром противника завершили танкисты и кавалеристы. 18 февраля над полем боя воцарилась тишина. 55 тысяч убитых вражеских солдат и офицеров, 18 тысяч пленных — таков итог Корсунь-Шевченковской операции...

«Виновниками» были саперы. Оказывается, они придумали, как использовать трофейные реактивные мины. Соответствующих установок для их запуска не нашли, поэтому выкапывали на скате бугра нечто вроде желоба с углом возвышения в сторону противника, укладывали в него мину и подавали к ней ток от обычного автомобильного аккумулятора. Вышибной заряд взрывался, мина летела на ту сторону. Стрельба, конечно, неприцельная, но саперы методичным огнем — более трех тысяч выстрелов сделали — порядком понервировали гитлеровцев. Так наловчились, что стреляли «побатарейно», залпами.

В Котельве, кстати сказать, наши бойцы познакомились с одним из методов работы вражеской разведки. Фашисты упорно искали и находили себе агентов из среды расплодившихся на оккупированной территории всевозможных религиозных сект. Причем абвер, со свойственным ему цинизмом, не брезговал и психическими больными, легко входящими в религиозный экстаз женщинами. Они подвергались специальной, тщательно продуманной обработке со стороны какого-нибудь «святого отца» — мошенника и предателя Родины, живущего на гитлеровские подачки. Если такая женщина потеряла, например, на войне мужа или сына, ей внушали, что ее долг перед богом и ближними спасти тех, кто еще воюет. Каким способом? Очень простым. Дескать, когда все бросят оружие, некому будет и убивать. Разумеется, под «всеми» подразумевались только советские солдаты.

Таких агентов метко окрестили «ангелочками», так как их призывы прекратить борьбу с оккупантами опирались на бога, на церковный догмат «не убий».